ухом правым. «О, детушки, близко страшной царь, обожжёт, опалит нас всех». Бросат плашечку на землю: «Протеки, река огненна, от востока и до западу, и до синяго моря, штобы всё войско царя страшного обожгало и попалило». Протекла река огненна. Нагонил страшной царь, котора сила в реку броситца, та и сгорит. Тогда страшной царь реки устрашилса и назад воротилса. (Старушки уж напрутця на чо, дак как не сделают тихонько.) Тогда Фёдор-царевич летел, летел до своей матушки родимой и опустилса на землю на ковре. Встречает их маминька с чесью и с радостью, и весьма весела стала. Живут они в радостях и весельи, и царича почитат эту бабушку паче своей матери родимой. И видит Фёдор-царевич опеть бежат из заморя карабли. Говорит Фёдор-царевич... (Повторяется то же самое: купцы едут к царю-отцу и рассказывают ему о Иване-царевиче) ...А этой царице больше делать нечего, этот царь думает: «Давай я нарежу караб, побегу, посмотрю, што таки за люди». Купцы поторговали и уехали, и Фёдор-царевич с ними. Царь вольной человек снарядил караб и побежал за синёё море. Купцы выпустили Фёдора-царевича. «Что видал, что слыхал?» Говорит Фёдор-царевич: «Я пришол, маминька... (Следует рассказ, что было)... Он прибудет маминька скоро суды». — «Ну, ладно, деточки, прибудет дак и подождём». И видят: из-за моря бежит караб, прибегает ко Буяну-острову и становится в ихну галань; парусы снели, якори побросали, сходенки поклали. Выходит царь вольной человек и подходит к этому ко шатру. Пришол ко шатру, челом бьёт и низко кланятся. «Здравствуйте, добры люди!» Все ему отвечают и кланеются: «Здраствуйте, царь вольной человек». И сколько царь здрит на шатёр, вдвое на белку, а втрое на Ивана-царевича и дивуется: «Откуль, вы люди, откуль взелись, как здесь поместились?» Отвечает ему чарича: «Я была чарска жена, да спущена была в бочке в синёё море, меня сюды выбросило, а этой мой же сын Иван-царевич, он был у страшного царя, пламенного копья, у огненного тыла подарками подарен». Тогда царь говорит: «Ты действительнё, моя жена так-ту дак, а эти мои дети! Давай, собирайся, повезу вас во свое царево». Собирались, сподоблялись, зашли на кораб, дал Бог тишины, побежали за синёё море. Тогда прибегают, парусы сняли, пошли домой к царю. Этот царь людей собрал и новую жену посадил на ворота да растрелял, а девичу Фёдор-царевич за себя замуж взял.
6
Горчёв, Поляк и неверная жена
Жил-был Горчёв, жил на одинке, задумал ехать по синему морю за охотой, пострелеть гусей и лебедей. К ему приехал в гости Поляк, и тогда жена стретила его с честью, с радостью, и поила, и честила, и пировали, панкетовали, и зделали они любовь телесну. Поляк нагостился, напировался, позабавился всячиной и задумал ехать во своё место. Горчёва жена не стала от Поляка оставатся. Наредилась и уехала с Поляком, Горчёва бросила.
Приехал Горчёв и кричит: «Зачем жо не встречат жона?» Выходит служанка и разсказывает. Горчёв мечет гусей, лебедей: «Если мне своей женой попустится, всяк назовёт меня потеряй-жена». Погонил в сугон, догнал Поляка с молодой женой, обгонил Поляка, поворотил коня встречу. Поляк жену снял, стали бится они и дратся. И бились, дрались, соскочили со добрых коней, схватились в рукопашку. Горчёва жена стоит в чистом поли, никому не помогает. Чует Горчёв, что силы мало стало, змолилса жене: «Помоги мне, молода жена». И Поляк говорит: «Помоги мне, будешь ты у меня жить ба-рыной». Стала жена помогать Поляку. Избили Горчёва, Поляк и сплыл на его белы-груди. Тогда у Горчёва был в кармале перочинной ножик. И дал ему Господь ума, вынел ножик, проколол с исподи у Поляка белы груди. Свалил Поляка с белых грудей и придал злой лютой смерти. Встават Горчёв на резвые ноги, говорит своей молодой жены: «Слава Богу, хозяйка, Господь пособил неприятеля победить». Поймал коня. «Садись, хозеюшка, поедем домой». Сели и приехали домой.
С хозяйкой живёт, как будто ничего не бывало, не бьёт, не тиранит. Наутро стали и говорит: «Строй ты, хозеюшка, кушанье, я поеду людей собирать на пир». Поехал собирать людей и позвал и батюшку, и матушку женина. Потом народ съехались и пировать стали. «Кто бы каки беседы сказал?» Все отперлись, он и говорит: «Ну я скажу бывальщину». — «Давай, сказывай, сказывай, послушам». Он начал: «Вот вроде, как я: жил молодец, жил на одинке... (рассказал историю, в которой описал, что было с ним) ...что бы вы сделали?» Говорит отец: «Я бы взял пишталет, да застрелил». Горчёв взял пишталет, жена входит с кушаньем, он в ей и выпустил, та пала, ее как небывало. «А ведь это со мной было». — «Ну, што заслужила, то и получила».
7
Царь и черепан
Бывало поп, да царь, да боярин собрались в один лик (похожи друг на дружка) и надели одинакое платье на себя, и пошли прохаживатця. И тогда розговор промежу себя ведут. Царь спрашиват: «Что на земли всего дороже?» Отвечает поп: «На земли то всего дороже, у кого жена хороша». Говорит царь: «А, барин, ты, што скажешь?» — «То всего дороже, у кого денег много». — «А я считаю то всего дороже, говорит царь, у кого ума вного». Тогда идут вперёд опять, настречу едет им черепан с горшками. Царь и говорит: «Черепан, провези нас, изъян покроется». Стал черепан горшки складывать, сложил, оборотил лошадь. «Садитесь». Сели на сани. Ехал, ехал, зашла кобыла в лужоцьку, стеть стала. Черепан ухватил плеть и стегат. «Ах, ты кобыла! Дика, как государь!» Кобыла выстелась и опять пошла. Поехали, спрашиват государь: «Что, черепан, разве государь-от у нас дик?» — «А как государь не дик: у бояр полны погреба денег лежат, да всё их жалует, а у нужного, у бедного с зубов кожу дерёт, да всё подать берёт». — «Черепан, есь люди, которы говорят: то дороже всего, у кого жона хороша?» — «А это, надо быть, поп либо старец: ти до хороших жон добираются». Царь опять спрашиват: «Есь люди, говорят: то всего дороже, у кого денег много?» — «А то, — говорит, — боерин или боерьской сын, они толстобрюхие до денег лакомы». Опять царь спрашиват: «Есь люди, которы говорят: то всего дороже, у кого ума много?» — «А то царь, либо царской сын, это оне до большого ума добираются». Доехали в город и заставили лошадь одержать. Тогда ставали все трое с саней и благодарили черепана за
