в нем неудачника. Этот если ищет по болотам ежей, значит так и надо, значит это целиком и полностью его выбор.
— Потому что ежи обычно не поют, — сказал Льен, прихлопнув комара.
Комаров, чем ближе к болоту, тем становилось больше. И как здесь постоянно живут люди, парням было совершенно непонятно.
— Понятно, что не поют. Но тебе оно зачем? — повторил вопрос Дамир.
— Это странно. А мне уже приходилось сталкиваться с подобными странностями. На них не обращали внимание, иногда считали выдумками, а потом обнаруживали, что все не так просто. И что тыквы огромными вырастают не по волшебству, и иномирские травы в шкатулке появляются не сами собой, и оборотни появились не из-за того, что кто-то молился правильным богам… В общем, ежи появились не просто так. А возможно, и не сами по себе. Может, здесь какой-то обиженный гений засел и мечтает о завоевании мира. А может, влияние портала сильнее и опаснее, чем всем кажется. Или в болотах незаметно для всех еще один открылся и теперь переделывает местную живность. Ежи запели, а волки могут поумнеть и начать целенаправленно вырезать мешающих им жить людей. Да мало ли.
— Ага, — сказал Дамир и о чем-то задумался.
А Шелест и Ленц переглянулись. Льен, если честно, не очень был похож на человека ищущего подвига и славы. Так что он наверняка чего-то не договаривал.
С другой стороны, на гения мечтающего о завоевании мира он тоже не сильно похож. Ну вроде бы.
— А может, он вообще королевский шпион по борьбе с магическими преступлениями, — прошептал Ленц на ухо Шелесту.
Прозвучало нелепо, но Шелест невольно стал наблюдать за Льеном, подмечая все больше странностей. Или придумывая их себе. Шелест не был уверен.
Село, которое на карте находилось всего в пальце от того места, где они повстречали Льена, все никак не появлялось. Ленц даже заподозрил, что девки, которые на яблочный праздник бегают на ту поляну, на самом деле ведьмы и летают туда на метлах. Но Льен от него отмахнулся и объяснил, что поляна недалеко от Тихого Болота, а не от Старого. И что если бы они пошли не по дороге, а напрямик, то может быть уже бы и пришли. Ну или в болоте увязли. Тут как повезет. На карте болото вообще похоже на чернильную кляксу, щупальцами растянувшуюся во все стороны, а кое-где украсившему лес еще и брызгами. Через одни щупальца вполне можно было перейти, иногда даже не поняв, что это уже болото. В других увязнуть намертво, а то и утонуть. И парни вообще сглупили, что решили в это болото лезть. Хорошо хоть сообразили проводника поискать.
К вечеру село так и не появилось. Зато попалась полянка, на которой и переночевали.
Утро парней тоже ничем не порадовало. Утром на поляну выполз туман, заполз под одежду и стал всячески намекать, что в здешних местах жарко только днем, а вечером, ночью, а особенно утром влажно и мерзко. И что Льен не зря плащ таскает.
Побегав, погревшись у костра, попив настойки из непонятных трав, найденных в сумке у Льена, и даже доев остатки вчерашней каши, компания решила найти все-таки неуловимое село и даже успела собраться.
А вот никуда пойти они уже не успели. Сначала Льен замер в неудобной позе и стал к чему-то прислушиваться. Потом Шелест почувствовал покалывание в кончиках пальцев, словно опять влез в чужую защитку и она предупреждает, что лезть дальше не следует. Ленц, у которого желание язвить и непомерная храбрость чудным образом переплетались с начальной стадией паранойи, с подозрением уставился за ближайший куст и храбро потребовал выходить и сдаваться.
А Дамир, вообще, почему-то вспомнил, что лошади твари пугливые и зачем-то побежал к единственной оставшейся, хотя ни сумок, ни чего-то хоть сколько-нибудь ценного на ней не было.
Лошадь, узрев несущегося к ней человека, явно что-то заподозрила, поняла, что четверо мужчин одной кашей питаться не будут, а из мяса она на этой поляне одна, обозвала людей нехорошими словами на своем языке, взбрыкнула задом и рванула прямо через кусты. Еще и ржала при этом так, словно звала на помощь.
— Со школьными лошадьми точно что-то не то, — растерянно сказал Дамир, остановившись.
— Хватайте сумки! — заорал Ленц, то ли рассмотрев что-то в своем кусте, то ли сообразив, что сейчас придется драпать следом за лошадью.
Студентусы бросились к сумкам.
Льен мотнул головой и последовал их примеру, еще и остатки каши из котелка очень ловко вымел, всего лишь стукнув по нему мизинцем. Радующиеся солнцу птицы, как по команде, замолчали, и отовсюду стали слышны шорохи и непонятное хрюканье.
Парни расхватали вещи и сбились в кучу. Льен еще и за меч схватился, наверное, умел им пользоваться гораздо лучше, чем студентусы своим оружием. Не нравившийся Ленцу куст торжественно закачался и затрещал, привлекая к себе внимание, и оттуда вышел довольно крупный еж. Он остановился, словно не ожидал увидеть перед собой композицию «маги и меч», несколько раз хрюкнул, а потом стал фыркать.
— Ежик, — обалдело сказал Шелест.
— Это мы что, ежа испугались? — удивился Ленц и стал нервно хихикать.
Еж зафыркал ему в такт.
— Что-то тут не так, — заявил Льен, не отпуская рукоять меча.
Ленц с восторгом уставился на еще большего параноика, чем он сам. И тут оказалось, что лошадь была права — надо было сразу драпать.
Еж хрюкнул. Кусты закачались. Что-то затрещало. И на поляну повалили ежи разных размеров. Потекли, словно были водой.
— Королевская жаба! — воскликнул Льен, выставил перед собой руку и провел ладонью слева направо. Шелест, неплохо чувствовавший чужую магию, практически увидел выросший перед ежами щит. А потом то, как он рассыпался ошметками плетения и, похоже, впитался в ежей.
— Бежим, — выдохнул Дамир, и бравые исследователи ежей последовали за удравшей лошадью.
Даже Льен не стал останавливаться и пытаться ловить подопытных. Слишком уж грозно выглядели бегущие следом ежи. Они даже молодые кусты и деревца умудрялись сминать. И бежали на удивление быстро. Гораздо
