Читаем без скачивания Я охочусь на убийц - Барри Лига

Джаз почувствовал, как краска стыда заливает его лицо, начиная от щек и до самых ушей.

— Ну да, конечно… — еле слышно пробормотал он.

— Она давала уроки плавания в детской группе в обществе молодых христиан. Вот почему мы легко нашли ее по отпечаткам пальцев. О результатах мне сообщили ночью, позвонили домой. Я как раз сейчас собирался звонить ее родственникам.

Джаз не нашелся что сказать. Он был уверен в том, что сделал всю работу за полицию и что он единственный, кто сумел вычислить имя и фамилию несчастной девушки.

А теперь он чувствовал, что… как будто усыхает, вянет под испепеляющим взглядом Уильяма. Одно дело — попасть на место происшествия и обнаружить там единственную улику, по которой стало возможным что-то узнать об убитой. И совсем другое — когда все твои усилия напрасны, когда выясняется, что ты только лишь подтвердил то, что полиции стало давным-давно известно.

Уильям не сводил глаз с паренька, словно ждал, что тот наконец начнет говорить.

И тут Джаз понял, что не должен бояться Уильяма. Нет, он совсем не боится его!

— Теперь, наверное, полиция Атланты тоже будет задействована? Они собираются прислать подкрепление? Ведь вам все равно придется расследовать до конца это дело…

— Джаз, — ровным тоном начал Таннер, — у тебя в голове живут сплошные серийные убийцы, и я тебя прекрасно понимаю. Но сейчас речь не идет о серийном убийце.

— Но он отрезает пальцы, а это…

— Серийные убийцы, — продолжал Уильям, как будто Джаз и не перебивал его вовсе, — действуют только в тех зонах, где чувствуют себя в безопасности. Они не станут рисковать и выбирать опасные для себя места. Ни один серийный убийца не станет убивать женщину в Атланте, чтобы потом везти тело в такую даль, и все только для того, чтобы здесь отделаться от него. Слишком это далеко от его контролируемой территории, так сказать.

— А вот у Билли эти зоны безопасности простирались на всю страну, — огрызнулся Джаз. — Да на весь мир, в конце концов! Уж кто-то, а вы-то в первую очередь должны это знать.

Взгляд шерифа стал жестким. Как бы хорошо он ни относился к Джазу, запас его терпения подходил к концу. Тем более он не мог позволить этому мальчишке вступать с собой в подобные споры.

— Я думаю, ее родственники будут рады хоть вот такому маленькому колечку, как знаку памяти о ней, — произнес он, указывая пальцем на крохотное колечко. — А тебя я еще раз должен предупредить: держись подальше от места преступления, понятно?

— Но вам придется рассказать об этом происшествии. Кто-то обязательно должен был что-то видеть, то, что случилось той ночью. Свидетелям придется объяснять, что они делали на поле ночью. И еще вы должны будете…

— Не надо мне указывать, что я должен делать! — прогремел Уильям, вставая со своего места. За секунду его лицо покрылось багровыми пятнами. — Не смей так со мной разговаривать! Не здесь и не в таком тоне!

Джаз попятился к двери.

— Будут еще и другие смерти, — мрачно, как только мог, проговорил он.

Если учесть, что эти слова были сказаны сыном Билли Дента, получилось и впрямь нечто вроде зловещего предсказания. На Уильяма это возымело свое неповторимое действие. Он был потрясен.

— Я тебя предупредил. Прими это во внимание. Да, кстати, а сегодня, что же, школа объявила выходной?

Джаз открыл было рот, чтобы что-то возразить, но понял, что делать это будет совершенно бесполезно. Что бы он сейчас ни сказал, Уильям его слушать не будет. Поэтому он поступил весьма благоразумно и тихо вышел из кабинета шерифа.

Джаз успел в школу ко второму уроку. Кроме того, ему удалось убедить заместителя директора в том, что у него по дороге сломалась машина и поэтому он немного опоздал. Как правило, ему хватало очаровательной улыбки, чтобы избавить себя от любых мелких неприятностей, но сегодня разговор с шерифом выбил его из колеи, и Джаз был явно не в форме. К тому же его сильно выдавали мешка под глазами. Заместитель директора отпустил Джаза (в эту минуту как раз прозвенел звонок с урока), но сделал ему предупреждение и заметил напоследок: «Хватит веселиться по ночам, ты должен высыпаться!» Если бы он только знал, чем на самом деле занимался этой ночью Джаз!

Он увидел Хоуви в коридоре и тут же сообщил ему все, что произошло в кабинете шерифа. Но теперь по крайней мере им стало известно настоящее имя жертвы. Но и это не слишком удивило Хоуви.

— Мне бы хотелось узнать вот что, приятель: когда я увижу свою новую татуировку?

Да-да. Именно так. У Джаза по коже мурашки ползли об одной только мысли о новой пытке.

— У меня сейчас очень много дел, Хоуви. Может быть, на следующей неделе.

Недовольно ворча, он побрел в кабинет. Так прошли долгие уроки. Потом Конни пыталась успокоить его, но тоже без особого результата.

— Уильям все равно превзошел меня в расследовании, — пояснил он за обедом. Потом они вышли на лужайку перед школой и там скрылись от осеннего солнца в тени высоких деревьев. В прохладные октябрьские денечки здесь было безлюдно, и парочка могла полностью насладиться своим уединением. — Это само по себе ужасно. Но не главное. Дело в том, что он никак не может поверить, что тут орудует именно серийный убийца.

— Главное, воспринимай все это вот как, — начала Конни, положив ему в рот крупную виноградину. — Самое первое: за ним стоит целый отряд полиции и все другие правоохранительные органы, какие он только пожелает призвать себе на помощь. А у тебя есть один-единственный Хоуви, а ты все равно ни на шаг от него не отстал. Самое второе: я обязательно отшлепаю тебя по попке, если ты сделаешь что-нибудь дурацкое после того, как обещал ничего такого не делать. Самое третье: может быть, он и прав. Может быть, ты торопишься, и этот убийца не серийный, а самый обыкновенный. И в этом тоже есть свой особый смысл. — Она подумала и добавила: — И самое четвертое: я непременно хорошенько отшлепаю тебя по заднице, если ты сделаешь что-нибудь идиотское после того, как обещал ничего подобного не делать.

— Ты это говоришь уже во второй раз.

— Значит, и отшлепаю тебя по заднице два раза.

Но серьезно она обиделась на него только после того, как Джаз объявил, что на репетицию он сегодня прийти не сможет. В школе действовало строгое и непреклонное правило: если ученик пропустил хотя бы один урок без уважительной причины, он в этот день не имеет права принимать участия во внеклассных мероприятиях. Значит, Джазу было запрещено присутствовать на сегодняшних занятиях театральной труппы.

Джинни поймала его в коридоре, когда уроки уже закончились. Это была миниатюрная женщина, ростом не более полутора метров, но ее работа в школе сделала ее и сильной, и чрезвычайно энергичной, и напористой.

— Джаспер! Ты помнишь тот день, когда ты в первый раз явился на прослушивание?

— Да, конечно. — Он принялся оглядываться по сторонам, ища пути к отступлению и не находя их. — Если я все правильно понял, это Конни на меня настучала, да?

— Не пытайся меня отвлечь от главного. Надеюсь, ты помнишь, что я тебе говорила еще на первом прослушивании? Участие в спектакле — это твой долг, твоя обязанность, и оно потребует ответственного отношения с твоей стороны. И ко мне и к твоим товарищам по труппе, да и к самому себе, наконец.

— Конечно, я ничего не забыл, — отреагировал Джаз, смутно припоминая что-то похожее.

— Тогда почему сегодня ты так подводишь меня? Почему ты так поступаешь в отношении других ребят? И самое главное — почему ты так поступаешь с собой?

Джаз беззвучно застонал. Такие нравоучения редко действовали на него, но он понимал, чего ждет от него Джинни, и блестяще сыграл свою «роль».

— Я очень виноват, — опустив голову, проговорил он. — Но послушайте, я ведь давно выучил свою роль наизусть. И до завтрашней репетиции я ее не забуду.

— Да я не об этом, Джаспер. Надо же держать свое слово. Ты должен был прийти на репетицию хотя бы потому, что тебя ждали другие ребята. Они же на тебя рассчитывали!

— Простите меня, если можете, — попросил Джаз, на этот раз более искренне. Сейчас его ждали куда более важные дела, чем скрещивать шпаги с Джинни и сражаться с ее в общем-то несерьезным гневом и обидой. Она казалась ему сейчас такой маленькой и нелепой, что он мысленно схватил ее за талию и несколько раз подбросил вверх, приговаривая: «А кто это у нас тут такой сердитый? Ах, ты, злюка-сердюка!» — Это больше никогда не повторится, — выдавил он, изображая на лице выражение полного раскаяния и поражения одновременно.

Джинни мгновенно растаяла и широко расставила руки. Джаз замер. Ни в коем случае он не должен позволить ей обнять себя!

Но Джинни успела воспользоваться его растерянностью и крепко сжала в своих объятиях.

И он почувствовал…