Внезапно порыв нетерпения налетел на Джулиана как ураганный шквал. Он схватил Никки и прижал к себе, вдыхая сладкий аромат ее тела, затем положил на мятые простыни кровати, зная наверняка, что они оба хотят этого. О Боже, как он желал эту женщину!
Джулиан медленно опустился на Никки, блаженно ощущая нежную шелковистость ее кожи. Он погрузил руки в густоту ее волос и, притянув лицо поближе, нашел сначала губы, а затем и язык. Чуть позже он перевернулся на спину, положив Никки сверху. Джулиан внимательно взглянул ей в лицо, но глаза Никки были полны той же страсти. И когда ее руки нашли его, он понял, что все преграды рухнули.
Никки слегка приподнялась, волосы упали ей на глаза, и она смотрела на Джулиана сквозь их темную завесу. Его лицо завораживало. В нем читались сила характера и пытливость мысли. Когда же он улыбался, на лице появлялось нечто мальчишеское. А когда лицо Джулиана искажала страсть, как сейчас, в его чертах появлялось что-то от хищного зверя. Ее глаз, глаз художника, вобрал в себя все детали, в то время как тело Никки пронизывали ощущения почти что мучительные. Она дрожала с головы до ног, желая слиться с ним в единое целое.
Когда Джулиан погрузил лицо между ее грудями, Никки показалось, что она вобрала в себя тепло его разгоряченной кожи, влажность языка, ласкающего соски. Торжествующая радость наполнила ее измученную душу. Наконец он был в ее власти! Никки купалась в ощущении близости его тела, немного терпкого запаха кожи, она замирала от восторга, слыша его стоны, вызванные ее прикосновениями. Она бессознательно направляла его руки и губы на самые чувствительные места своего тела, пока не решилась на последний шаг. Никки приподнялась над Джулианом и направила его тугую, горячую плоть внутрь себя, отдавшись без остатка.
Они двигались синхронно, как будто их направляла чья-то воля извне. С минуту они, забыв обо всем на свете, находились вне времени и пространства. Затем Джулиан перевернул ее и положил на спину. Никки вновь почувствовала внутри себя ритмичное движение, дающее несказанное наслаждение. Напряжение нарастало и вдруг взорвалось ослепительным чувственным восторгом, от силы которого задрожали их тела.
Некоторое время Никки лежала неподвижно, растворившись в блаженной слабости. Медленно возвращаясь к реальности, она открыла глаза и посмотрела на Джулиана. В его глазах таилась такая бесконечная нежность, что она почти испугалась. Их тела все еще были сплетены. Осознание того, что момент разъединения неизбежен, отозвалось в душе Никки пронзительной болью. Но некоторое время она могла еще наслаждаться этим убаюкивающим ощущением полного единения.
Джулиан смотрел, как Никки медленно закрыла глаза, слабая улыбка появилась на ее губах. Бесконечная нежность наполняла его душу. Он показал ей, что быть женщиной прекрасно, и это значило для Джулиана куда больше, чем то небывалое наслаждение, которое он сам получил от близости с ней. Теперь он покажет Никки, что в дальнейшем это будет еще лучше. Будущее сулит много приятных открытий им обоим.
Глава VIII
Никки проснулась, оттого что серые глаза пристально смотрели на нее. Чувственные губы под щеточкой усов растянулись в улыбке, и Никки залилась краской смущения, вспомнив события прошедшей ночи.
— Доброе утро, красавица моя. Я терпеливо ждал, когда ты проснешься. — Глаза Джулиана озорно поблескивали. Он нагнулся и нашел ее губы. От поцелуя Никки окончательно проснулась, ощутив его на себе. Вдруг пришло осознание, что они оба обнажены. Руки Джулиана блуждали по ее телу, и Никки показалось, что оно вновь готово к сексуальным приключениям.
С трудом оторвавшись от его губ, она ответила, слегка задохнувшись:
— И тебе доброе утро! Ты всегда просыпаешься таким… таким…
— Проголодавшимся? — подсказал Джулиан.
— Проголодавшимся, — согласилась она и замолчала, когда его губы коснулись ее плеча. Ощущение слегка щекочущих кожу усов было необыкновенно приятно.
— По правде говоря, я не менее прожорлив, чем голодный волк, — пошутил он, подтвердив свои слова утробным рычанием. — А что ты скажешь на этот счет? — Джулиан вопросительно поднял брови, ни на секунду не переставая покрывать поцелуями ее шею и грудь. Он просунул руки под спину Никки и немного приподнял ее. Никки глубоко вздохнула, когда язык Джулиана проложил влажную дорожку под каждой ее грудью. — Ммм… соленые. — Джулиан довольно ухмыльнулся.
У Никки вдруг возникло шаловливое желание школьницы показать ему язык.
— Как это можно пребывать в таком отличном расположении духа с самого раннего утра?
— Кажется, тебе придется к этому привыкнуть.
Никки собиралась что-то ответить, но вместо этого захихикала, потому что Джулиан щекотал ее языком под ребрами. Смех перешел в тихое постанывание, когда его губы коснулись живота и спустились ниже.
— Джулиан! — Разум Никки протестовал против того, чтобы снова заняться любовью. Ей хотелось разобраться в своих чувствах. Прошлая ночь была такой особенной, такой… божественной. И теперь ей требовалось время, чтобы все осмыслить.
Джулиан поднял голову и посмотрел на Никки глазами искусителя.
— Да? — Его большие ладони скользнули ей под ягодицы.
— Сначала мне бы хотелось принять душ. Пойми, пожалуйста, — взмолилась Никки, — я чувствую себя так… ну, словом…
— Так, словно всю ночь занималась любовью? — закончил за нее Джулиан. Нежно улыбнувшись, он помог ей встать с кровати и, не скрывая восхищения, смотрел на прекрасное обнаженное тело.
Тугие струи душа освежили Никки. Она запрокинула голову, глядя, как клубы пара поднимаются вверх и заполняют ванну, отделанную черно-белым кафелем.
У нее возникло странное ощущение отстраненности от самой себя, словно часть ее сознания, как этот пар, отделилась и воспарила над бренной оболочкой. Память вдруг словно прожектором высветила лицо Джулиана, его серые глаза, полные ненасытной страсти. Эхо ночи любви вновь коснулось души Никки и вызвало дрожь во всем теле. Это было слишком прекрасно, слишком совершенно. В ее жизни не нашлось событий, которые подготовили бы ее… Никки чувствовала, что ей придется собирать себя по кусочкам, и как можно быстрее, пока сила личности Джулиана и сила их обоюдной страсти не разметала эти кусочки в разные стороны, и навсегда.
Мне нужно время, чтобы прийти в себя, решила Никки и высунулась из-под душа, чтобы налить в ладонь немного шампуня. Она нуждалась в примирении с собой, в восстановлении душевной целостности. Ведь так легко поддаться искушению и, расслабившись, позволить смести себя на обочину жизни. Теперь Никки ясно понимала, что ей недостаточно только страсти, имеющей обыкновение остывать при первом же серьезном столкновении с жизнью. Она была реалистом и не верила в сказочки со счастливым концом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
