— Мне кажется, что женщина, делившая со мной постель прошлой ночью, перестала убегать от самой себя. — Джулиан протянул руку и коснулся блокнота. — Это часть тебя, Никки. Ты должна попытаться. — Он взял ее за подбородок и повернул лицом к себе. Никки смотрела на Джулиана широко раскрытыми глазами. Ему показалось, что она собирается спорить с ним. Но вместо этого, прижав блокнот и карандаши к груди, Никки повернулась и побежала в толпу.
Джулиан кинулся следом, но потом передумал. Он увидел, как она вбежала в ворота парка.
Когда он нашел Никки полчаса спустя, она сидела под тенистым дубом. Ее голова склонилась над блокнотом, а рука, сжимавшая карандаш, порхала над бумагой. Джулиан наблюдал за нею со стороны, не желая беспокоить.
Никки положила карандаш и огляделась. Джулиан двинулся к ней по зеленой лужайке. Подойдя ближе, он увидел, что ее глаза полны слез.
— Никки, что-нибудь не так? Надеюсь, я… — Джулиан замолчал, не зная, что сказать. Не нужно было давать ей блокнот, сегодня на нее слишком много свалилось, подумал он. Не может же она начать рисовать по команде.
Никки смотрела на него в замешательстве, что подтвердило его подозрения. Но вдруг она улыбнулась:
— Все в порядке, Джулиан. Все в полном порядке. Просто до меня только что дошло, что я рисовала. Сначала я просто сидела, уставившись на чистый лист бумаги. — Никки замолчала, чтобы перевести дыхание. — Потом стала наблюдать за тем человеком. — Она указала в сторону пожилого, довольно обшарпанного джентльмена. — С ним была маленькая девочка, лет четырех-пяти, белокурая с веснушками, этакий живчик. Старик дал ей горсть птичьего корма. Это то, чем он занимается, — разъезжает с тележкой семян и собирает пожертвования. Никто не знает, откуда он появился, но птицы любят старика и его клиентов. Он дал девочке горсть семян, и она кормила голубей. У нее такое лицо… ну… — Никки протянула блокнот. — Вот, посмотри.
На листе была нарисована статуя и вокруг нее клумба с цветами. Старик с тележкой смотрел куда-то вдаль, в его глазах читались усталость и терпение. Лицо девочки было поднято вверх, словно она пыталась увидеть голубя, севшего на ее кудрявую головку.
— Я даже не помню, как нарисовала все это.
Джулиан поднял ее и прижал к груди, его голос прерывался от волнения:
— Я знал, что ты сможешь, Никки. Это всегда было с тобой.
Печальные звуки саксофона витали над приглушенным рокотом голосов посетителей кафе. Никки сидела облокотившись о спинку стула и допивала кофе из чашки, которую, по свойственной ей привычке, держала в обеих ладонях. Она слегка поежилась, когда прохладный бриз коснулся ее обнаженных плеч.
Полночный час наступил как-то незаметно. Они провели незабываемый вечер — посетили концерт лучшего джазового оркестра в городе, побывали в трех ночных клубах.
Сегодняшний день — это ряд пробуждений, подумала Никки. Джулиан вернул ей ту часть себя, которая казалась навеки утерянной. Потерять способность рисовать — все равно что ослепнуть. Но сегодня зрение вновь вернулось к ней. Никки посмотрела на свой рисунок. Несомненно, в нем есть жизнь — то, что она утратила со дня гибели Боба. Но останется ли вновь обретенный дар с нею?
— Никки, о чем задумалась?
Она подняла глаза на мужчину, сидевшего напротив.
— Размышляю обо всем, что произошло сегодня. Этот день особенный, Джулиан.
— Да, я тоже так думаю.
Низкий тембр его голоса никогда не оставлял ее равнодушной. Вот и сейчас мурашки побежали по спине. Никки поежилась.
— Замерзла? — Джулиан подвинул стул и сел рядом. — Это платье слишком открытое для такого прохладного вечера. Погоди. Думаю, сейчас самое время сделать тебе подарок. — Он нагнулся и достал пакет, который носил с собой с того времени, когда они обходили магазинчики квартала. Джулиан лукаво улыбнулся, открыл пакет и что-то вынул оттуда.
Перед Никки была самая красивая шаль, какую она когда-либо видела в своей жизни, не просто шаль, а настоящее произведение искусства.
Никки посмотрела на Джулиана сияющими от восхищения глазами.
— Не правда ли, хороша? — заметил он. — Я не сомневался, что тебе понравится. — Джулиан встряхнул шаль так, чтобы разгладились складки, и накинул ее на плечи Никки. — Ты такая красивая, — тихо сказал Джулиан, глядя на Никки влюбленными глазами, — мне будет приятно покупать тебе всякие необычные вещицы.
И снова в его словах чувствовалась уверенность собственника и намек на то, что они будут вместе. Но как же с ее планами на жизнь? Уж не думает ли он, что она выкинет коту под хвост все, чего достигла за последние пять лет, ради сомнительного удовольствия непостоянных отношений? Что будет, когда он устанет от нее?
— Не хочешь прогуляться? — предложил Джулиан.
Мятежное состояние погоды соответствовало душевному настроению Никки. Ветер трепал волосы и подол платья, когда они поднимались по лестнице через дамбу. Джулиан обнял Никки за плечи, и это немного успокоило ее.
Вниз к воде вела каменная лестница. Никки и Джулиан прошли вдоль пляжного дощатого настила, пока не нашли свободную скамейку. Никки села, поджав под себя ноги, Джулиан устроился рядом. Его теплая ладонь легла ей на щеку. Никки склонила голову ему на плечо.
— Здесь так красиво, — нарушил молчание Джулиан. — Теперь я понимаю, почему это любимое место влюбленных. — Он кивнул головой в сторону юной парочки, сидевшей в обнимку на камнях у самой воды.
Никки поборола желание прижаться поближе к Джулиану, под защиту его сильной руки. Хотя очень нуждалась в этой близости.
— Скоро пойдет дождь. Может, вернемся в отель? — предложил Джулиан.
— Нет! — Она сказала это слишком резко и, отстранившись от него, встала. — То есть не сейчас. — Она направилась к трубачу, сидевшему на другом конце скамьи и наигрывавшему какую-то печальную мелодию. Музыка, тусклый свет ночных фонарей, ветер, вздымавший волны, медный отблеск трубы — все это было с ней заодно, навевая светлую грусть. Еще одна ночь с Джулианом в отеле. Потом еще одна. И еще… Прекрасная перспектива. А что же из этого следует? Постепенно его интерес угаснет, и он оставит ее, опустошенную и страдающую. С ее стороны большая глупость считать, что она может иметь с ним дело на равных.
— Никки, давай вернемся. Ты устала, это был длинный день. — Джулиан подошел и обнял ее. — Завтра мы отправимся в Хьюстон. Я знаю одну комнатку в фешенебельном высотном доме. Там можно устроить отличную студию. Я хочу, чтобы ты ее посмотрела.
Никки резко повернулась лицом к Джулиану и почти грубо освободилась из его рук. Необъяснимая тревога захлестнула ее сознание и бросила в дрожь. Так, значит, в Хьюстон! Комната для студии! А как же пробуждение в понедельник утром? Как ее работа, ее квартира? Бросить все одним махом? Так вот чего он добивается от нее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
