кабинета, должны были разбежаться по своим лечащим врачам за новыми номерками, но рабочий день то еще не закончился. Опять же, повестку ведь и сдать начальнику полагалось.
— Мне звонили из женской консультации и очень ругались, что ты их беременных не принял. — С порога наехал на меня наш заведующий. — Я пообещал, что ты примешь всех, кого не принял, завтра, в указанное в номерках время.
— А завтрашние номерки?
— И их тоже примешь завтра. Не переломишься.
— Хм. Действительно не переломлюсь…, — я задумался на мгновение.
— А то ведь я и вспомнить могу, что свое табельное время ты не вырабатываешь, — продолжил Сергей Владимирович по инерции свой сеанс запугивания, не обратив внимания, что я на его требование даже не возражаю, — и премию по итогам года еще посмотрю, стоит ли тебе выплачивать.
— Да-да! — Принял я внезапное решение. Впрочем, какое внезапное, к этому все шло с той самой минуты, как на стройке со вкусом вампирской крови во рту, очнулся. — У вас, Сергей Владимирович, листок А4 не найдется, а то не охота лишний раз туда-обратно до своего кабинета бегать.
— Зачем тебе листок?
— Так заявление писать.
— С отпуском, боюсь, тебе придется повременить. Может, осенью. Сам видишь, Стародумова надолго ушла. Операция на глаза, да еще в московской клинике, — это же не так просто.
А я и забыл совсем, что у меня по графику через неделю отпуск намечался.
— Да я не на отпуск, — «успокоил», я начальника. — И еще один листок, если можно.
— Ну, держи. — Он достал из ящика стола заветные листочки и протянул мне.
С написанием заявления на увольнение без содержания сроком на одну неделю разобрался в два счета, протянул написанное начальнику. Последняя, так сказать, проверка на вшивость.
— Ты совсем оборзел, Саша. — Зашипел наш начальник, словно на раскаленную плиту плеснули водички. — У тебя там толпа народа под дверью. — И демонстративно разорвал листок на четыре части.
— Тогда я правильно сделал, что еще один листок попросил заранее, — и протянул ему листок уже с заявлением на увольнение из больницы вообще. — ПОДПИСЫВАЙТЕ.
Завотделением с остекленевшим взглядом вывел свою роспись на протянутой бумажке, и я, забрав листок из его пальцев, бодрым сайгаком выметнулся наружу. Теперь к главврачу. Борис Кириллович, несмотря на то, что относился к «избранному народу», был куда более дружелюбным и вменяемым товарищем, чем заведующий нашим отделением.
— А Саша! — Встретил он меня в своем кабинете, даже поднявшись из-за стола, чтобы протянуть ладонь для рукопожатия. Демократия, мать ее. — Зачем пожаловал?
— Увольняюсь я. Подпись ваша нужна, Борис Кириллович. И, если можно, чтоб без двухнедельной отработки.
— Отыскал что-то получше? — И никаких тебе гневных воззваний к совести или врачебному долгу. И взгляд такой страдальчески-понимающий, совсем, как на иконах богомазы Христа рисуют.
— Да. Региональным представителем в «Фармэко». Зарплата в разы больше, практически сам себе начальник. — Кстати, эту информацию про регионального представителя я отнюдь не из пальца высосал. Не далее, как полгода назад ко мне приходили, предлагали. Отказался тогда. Заело, что семь лет проучился на врача, а тут, считай, торговцем, пусть каким-то краешком и пересекающимся с медициной, работать.
— Ну, так-то да. — Согласился главврач. — А как же больные твои?
— Беременных в консультации чуть не все доктора обучены на УЗИ смотреть. Вон, Биляева, не далее, как полгода назад проучилась за больничные деньги аж в столице. А поликлинику пусть сам Сергей Владимирович смотрит, пока нового врача на мое место не подыщет. Не переломится.
— С ним не сработался, что ли? — Проницательно заметил мудрый еврей.
— И это тоже.
— Ладно, давай, подпишу. Только, в таком случае, рассчитываю на скидки на лекарства для больницы с твоей стороны.
— Само собой, само собой…. — Во-от! И даже не потребовалось Зовом для убеждения пользоваться, как в случае с завотделением. Я же говорил, что с людьми и без всяких вампирских штучек договориться можно. Ну, почти, если нашего вредного заведующего не считать.
Через пару часов я, свободный как ветер, уже топал в направлении своего дома. Если бы не библиотекарь, отсутствовавшая на своем рабочем месте, так и еще раньше управился бы. А так «бегунок» без ее росписи, что на мне не висит не сданных книг, отдел кадров не принимал. Но отыскал я запропавшую хранительницу знаний и заветную закорючку с нее получил!
Все подспудные мысли-размышления о том, как же мне теперь быть, как и ощущение странной свободы разбились, едва на порог своей родной квартиры ступил.
— Со мной связался Артем, — начала повествование о полученной информации Варвара, едва успел снять с ног уличную обувь, — местные старейшины нашего рода объявили о том, что члены нашего охранного отряда «Щит» больше не являются членами рода.
— Это как это? Разве у них есть такие права? — Недопонял я. — Вы же в строгом соответствии с их установками всегда действовали.
— Старейшины являются голосом самого Патриарха рода в нашем городе, решение об изгнании из рода, тоже полностью их прерогатива. В интересах рода, так сказать. Теперь наша команда являются законной добычей для любого вампира, у кого только отыщется для этого достаточно сил. Хорошо еще, что у Артема отыскались друзья, которые его о таком решении наших старейшин заранее предупредили. Так что теперь вся наша команда вместе с нанимателем-миллиардером фактически на нелегальном положении.
— И какие теперь у вас планы, если не секрет, конечно?
— Из города валить, так или иначе, надо. За одним и Листвянских вместе с собой вытащим. А там уж или куда-нибудь в одну из сопредельных стран нужно будет их доставить, откуда они смогут к себе, в Швейцарию, возвратиться, либо в посольство Швейцарии в Москве. Там тоже, уже вряд ли будут какие-то кардинальные действия против олигарха предприниматься. Захваты заложников, чтобы потом деньги из них трясти, хорошо втихую производить, а не на глазах у публики.
— Я не про эти планы, а в глобальном смысле. Что делать планируете?
— Известно что, искать подходящее местечко, чтобы организовать свой маломальский род. Тут, в Европейской части страны все даже сельские районные центры кем-нибудь уже заняты, а в Сибири только в крупных городах власть истинных родов установлена, городки поменьше под такими же незаконными группами, как теперь наша, или даже
