Но теперь ему все представилось в ином свете.
— И что же вы об этом думаете? — поинтересовался я.
— Я еще не совсем решил, — как всегда, честно признался он. — Но эта Вселенная так грандиозна, гармонична и непостижима, что невозможно поверить, будто смерть в ней играет случайную роль.
И такое сказал бывший агностик. Эта Вселенная так грандиозна, гармонична и непостижима, что невозможно поверить, будто смерть играет в ней случайную роль? И говорил он это, когда его тело уже походило на пустую скорлупку, когда он не мог уже сам ни помыться, ни побриться, ни высморкаться, ни вытереть зад. Грандиозна? Гармонична? Если он, в мучительном состоянии угасания, находил в окружавшем его мире величие, то что же говорить обо всех нас?
Меня часто спрашивают, чего мне больше всего не хватает после смерти Морри. Больше всего мне не хватает его веры в человечность. Я скучаю по человеку, смотревшему на жизнь с редким воодушевлением. Мне недостает его смеха. Я и вправду по нему очень скучаю. В тот день, когда Морри говорил о жизни после смерти, он заметил, что, если бы мог выбирать, он вернулся бы в новую жизнь газелью. Читая свои записи, я обнаружил, что, выслушав его пожелание, отпустил шутку.
— То, что вы вернетесь к новой жизни — замечательно, — сказал я. — Плохо то, что жить вам придется в пустыне.
— Точно, — сказал он и рассмеялся.
Мы часто смеялись. Наверное, трудно поверить, что такое возможно, когда за углом притаилась смерть, но это действительно так. Я не знаю никого, кто так любил бы смеяться, как Морри. И никто не умел так, как он, наслаждаться даже самой незамысловатой шуткой. Вы мне не поверите, но случались дни, когда я мог рассказать ему простейшую детскую шутку, и он заходился от смеха.
Этого мне не хватает. И не хватает его терпения. И его академических ссылок. И наблюдать, с каким удовольствием он ел. И того, как он с закрытыми глазами слушал музыку.
Но больше всего, — и это, наверное, очень эгоистично, с моей стороны, — мне не хватает искр, загоравшихся в глазах Морри, когда я входил в комнату. Если кто-то рад — искренне рад — тебя видеть, на душе мгновенно теплеет. Словно ты после долгого отсутствия вернулся домой. По вторникам я входил в его кабинет с цветущим за окном гибискусом и все, что еще за минуту до этого тяготило меня — неприятности в личной жизни, проблемы на работе, мучительные мысли, — все отлетало прочь в ту секунду, когда Морри со мной здоровался. Я видел как он от души радуется нашей встрече. В уголках его глаз лучами разбегались морщинки, а губы расплывались в смешную, кривозубую улыбку, — я чувствовал себя желанным гостем. И подобное в присутствии Морри испытывал не я один, — о таких же ощущениях мне рассказывали и другие люди. Возможно, эта беспощадная болезнь вырвала его из пут повседневной суеты, оторвала от мелочей и позволила отдавать себя другим целиком и полностью. А может быть, он просто ценил отпущенное ему время. Не знаю.
Знаю только, что проведенные вместе с Морри вторники можно сравнить с непрерывным объятием человека, который не в силах шевельнуть рукой. И этого мне больше всего не хватает.
За десять лет, прошедших со времени первой публикации книги, меня много раз спрашивали, предполагал ли я, что книгу прочитает столько людей. В ответ я лишь качаю головой и улыбаюсь: «Мне такое и не снилось». Если честно, поначалу пристроить книгу никак не удавалось, — большинство издателей не проявили к ней интереса, а один даже заявил, что я понятия не имею, как надо писать мемуары. При иных обстоятельствах я, наверное, просто-напросто распрощался бы с этой идеей.
Причина, по которой я не отказался от мысли о публикации, заключалась в том, что я не ставил себе задачи написать популярную книгу. Я хотел помочь Морри оплатить его счета за медицинские услуги и потому был полон решимости и настойчив, и сломить меня было не так-то легко. Я продолжал поиски до тех пор, пока не нашел издателя. Когда я рассказал Морри, что наконец-то нашел его, и теперь мы сможем оплатить его счета, он заплакал. Я часто говорю, что на этом завершились мои «Вторники с Морри», хотя в те дни я только начинал писать эту книгу[7]. Я добился того, чего хотел — в ответ на безграничную доброту Морри я сделал для него одно незначительное доброе дело. Это было лишь началом моего странствия.
Сегодня книга напечатана в десятках стран, где я никогда не бывал, и переведена на множество языков, на которых я не говорю и не пишу. По книге сняли телевизионный фильм, и выдающийся актер Джек Леммон признался, что роль Морри — его самая любимая. По мотивам книги была поставлена пьеса, и она обошла сцены всей Америки. Эту книгу читали в школах, университетах, приютах для умирающих, на поминальных службах, в церквях, синагогах, в читательских группах и в благотворительных обществах.
Трудно выразить словами, с каким благоговением я отношусь ко всему, что связано с этой книгой, и как я горжусь, что ненавязчивая мудрость Морри разлетелась по всему свету, — словно легким снежком припорошив мостовые. И теперь я действительно не могу с ним не согласиться: эта Вселенная так грандиозна и гармонична, что невозможно поверить, будто все это — случайность.
Надеюсь, эта книга раскроет людям глаза на AЛC, но также надеюсь, что наступит день, когда с этой болезнью будет покончено раз и навсегда. Надеюсь, что эта книга напомнит людям о ценности времени, которое мы проводим друг с другом. И я надеюсь, что она, как и прежде, будет данью учителям — людям, которые так много значат в нашей жизни. И еще я верю, что, где бы сейчас ни находился Морри, он танцует. Он это заслужил.
В тот день я спросил Морри, какой ему представляется идеальная потусторонняя жизнь, и он ответил: «Я по-прежнему в здравом уме… и я — часть нашей Вселенной».
Размышляя о людях, уже прочитавших книгу и тех, кому только предстоит это сделать, я испытываю чувство глубокой благодарности к Морри и считаю, что его желание сбылось.
Примечания
1
Имеется в виду Опра Уинфри — самая популярная в США ведущая телешоу. — Здесь и далее примеч. пер.
2
Хумус — блюдо арабской кухни; табули — салат из турецкого гороха и зелени.
3
Уистен Хью Оден (1907–1973), выдающийся поэт (родившийся в Англии и впоследствии переселившийся в США), известный непревзойденным литературным мастерством.
4
Эбби Хоффман и Джерри Рубин — известные активистки антивоенного движения шестидесятых годов.
5
Анджела Дэвис была активисткой негритянского движения за гражданские права, членом экстремистской организации «Черные пантеры».
6
Малколм Икс (1925–1965), настоящее имя — Малколм Литл. Американский негритянский лидер. Считается героем борьбы афроамериканцев за свои права.
7
В США в издательство можно представить план (если только это не роман), содержание будущей книги и три-четыре начальные главы, и на основании представленного, издательство может решить, будет ли оно публиковать книгу. В случае одобрения рукописи издательство предоставляет автору аванс для завершения работы.
