— Я здесь, Ихан, — так же тихо ответил он.
Звуки шагов, скрип кожаных седел, топот копыт наполнили маленькую конюшню. Каррик опустил пистолет.
— Будь я проклят, Каррик, — прошептал кто-то, — но ты единственный из тех, кого я знаю, кто ночью, спасаясь от британского патруля, наутро оказывается в объятиях женщины.
— Рад, что ты выбрался из беды, Ихан. Но все обстоит не так, как тебе кажется, — стал объяснять Каррик.
— Разумеется, это совсем не то, о чем мы подумали, капитан, — произнес кто-то с иронией в голосе.
— А, Патрик, — обрадовался Каррик, — ты, слава Богу, тоже жив. А где Шин?
— Про Шина ничего не знаю, — ответил Ихан, — мы прождали его почти всю ночь в Лебединой пещере, но он так и не появился. Солдаты могли его поймать.
— Или убить, — добавил Патрик.
Она почувствовала, как напряглись его руки, но голос оставался спокойным, когда он ответил:
— Да, веселые мысли, чтобы с ними начать новый день.
Глинис пошевелилась, но его руки остановили ее. Она замерла.
— Роберт и Мэйлер на чердаке, — продолжал Каррик, — я позабочусь о ваших лошадях. Поднимитесь наверх и поспите пару часов. Чуть позже мы отправимся к Сараид.
— Ладно, — согласился Ихан.
— Простите, что побеспокоили, Каррик, — добавил Патрик не без иронии.
Подождав, пока стихли шаги наверху, она вырвалась из рук Каррика.
— Доброе утро, Малдун, — произнес он, тихо рассмеявшись.
Глинис с трудом сдерживала ярость.
— Я не какая-нибудь бимбо, — прошептала она, сбрасывая солому с ног. — Так у нас называют доступных женщин.
— Бимбо, — задумчиво повторил он. — Так моя мать говорила о женщинах, с которыми я имел дело.
— Но я не принадлежу к ним.
— Полностью с вами согласен.
— Но вы позволили Ихану и Патрику думать именно так, — с укоризной проговорила она.
— А вас интересует их мнение?
— Да.
— Не принимайте это на свой счет, — посоветовал он, поднимаясь.
Сбрасывая пучки соломы со своей одежды, он продолжал:
— Они не изменят своего мнения о женщинах, Малдун. И я не стану их разубеждать. Это бессмысленно. Если хотите выглядеть весьма благонравной, попытайтесь. Но предупреждаю вас, Малдун, они все равно будут считать вас бимбо.
Разъяренная его высокомерным тоном, она прошептала:
— Хотите сказать, что я ничего не смогу добиться?
— Не с этими ребятами. — Он покачал головой.
— Какой кошмар, — в отчаянии проговорила Глинис.
— Вы всегда просыпаетесь в таком хорошем настроении? — спросил он улыбаясь.
— Ах, оставьте меня в покос, — бросила она, проходя мимо него.
— Именно об этом вы просили меня вчера, — мягко произнес он, — но хотели совсем другого. А сейчас вы действительно хотите, чтобы я оставил вас в покое?
Глинис вздрогнула, вспомнив, как отвечала на его поцелуи.
— Я вчера была в полном изнеможении, де Марсо, — стала она оправдываться, — и наделала глупостей.
Вместо ответа он неожиданно протянул руку и убрал за ухо прядь волос, которая выбилась у нее из косы. Сердце у Глинис забилось сильнее.
— Вчера вы мне больше нравились, по крайней мере не были такой колючей.
Отстранив его руку, она отошла от него.
— Пойду поищу место, где можно было бы помыться, — сказала она, понимая, что ее попытки выглядеть спокойной обречены на провал.
Щеки Глинис горели от смущения, она повернулась и направилась к двери.
— Подождите минутку, Малдун, — с улыбкой остановил он ее.
Глинис обернулась, стараясь не встречаться с ним взглядом. Он достал пистолет и протянул ей.
— Возьмите, — сказал он, — и не отходите далеко. Так, чтобы мы могли вас услышать.
Она молча взяла пистолет и вышла. Захлопнув за собой дверь, прислонилась лбом к холодной деревянной панели. Да поможет ей Бог. Если она не будет весьма осторожной, Каррику де Марсо удастся то, чего добивается от женщины каждый ковбой в восточном Канзасе.
— Ни в коем случае, де Марсо, — прошептала она, выпрямившись и вздернув подбородок, — я собираюсь вернуться домой, несмотря на все преграды.
Она ни за что не позволит себе стать очередной жертвой любовных утех этого надменного мужчины.
Каррик подошел к окну и смотрел, как она пробиралась по захламленному двору к деревьям. Он вспомнил, что хотел спросить ее о странных кожаных штуках у нее на ногах. Когда она шла, тонкие полоски, которые держали их, подчеркивали красоту ее бедер и красивых длинных ног. Он также видел, что к шерстяному поясу на ее тонкой талии прикреплен футляр с ножом. Этот футляр оставил след у него на боку, когда он держал ее на руках. Он был в шоке, когда она легко одной рукой достала нож из футляра. Еще больший шок он испытал, когда она мгновенно достала ружье, висевшее у нее на седле.
Глинис Малдун не переставала изумлять его. Удивительной показалась ему и ее реакция на его объятия и прикосновения. Он был не первым, кто целовал ее, в этом он не сомневался. Чем еще она удивит его? Каррик задумался и глубоко вздохнул.
Глинис охватила паника, когда он убрал ее волосы несколько минут назад. Она поняла, чего он хочет, и он видел желание в ее прекрасных зеленых глазах. И в этот момент она убежала.
Кто-то, видимо, ее обидел. И очень сильно. Разум подсказывал, что ее прошлый опыт выгоден им обоим. Ее решение сохранять дистанцию между ними вполне его устраивало.
Он покачал головой. Что, черт возьми, с ним происходит? Он обычно без труда принимал важные решения. Знал, нужна ли ему та или иная женщина и стоит ли тратить силы, чтобы соблазнить ее. Бог свидетель, он никогда не испытывал нежных чувств ни к одной женщине, с которой переспал. Но с Глинис Малдун все было по-другому.
Каррик фыркнул, презирая самого себя, и отвернулся от окна. Чем скорее он расстанется с Глинис, тем лучше.
Глинис опустилась на камешек у небольшого ручейка и дала волю слезам. Ничего не могло быть хуже того, что с ней произошло. Верила она или не верила, но вынуждена была признать, что какие-то силы переместили ее во времени. И теперь неизвестно, вернется ли она на свое ранчо. Но дядя Ллойд и тетя Рия нуждаются в ней. У нее есть обязательства, она не может просто так бросить все. Она столько сил затратила на свое ранчо, что ей нельзя сдаваться без борьбы.
Ко всем ее бедам прибавилась еще одна. Мэйлер оказался прав: Каррик де Марсо чертовски хорошо целовался.
Но Джек тоже был специалистом по этой части, напомнила она себе, вытирая струившиеся по лицу слезы.
После двух лет замужества это было почти единственным его достоинством. И оно ни в коей мере не могло скомпенсировать все его недостатки.
Глинис посмотрела на чистое голубое небо. Она плохо разбиралась в мужчинах. И доказала это не только выйдя замуж за Джека Рэймера, но и дав ему второй шанс, прежде чем окончательно расстаться. Однако это не послужило ей уроком. Иначе она оставалась бы равнодушной к прикосновениям де Марсо.
