Мои собственные слезы мгновенно высохли. Терпеть не могу фарсовые ситуации. Две девицы, навзрыд плачущие над бутылкой водки, – это же просто смешно.
– Что случилось? – строго спросила я.
– Ничего. – Зина решительно открутила пробку и налила водки в стакан.
Я без особенных усилий отняла у нее и стакан, и бутылку.
– Так, Зинаида, сейчас убью. Ты что это тут придумала?
– Лучше убе-ей! – заголосила Зинка. – Потому что дальше так жить бесполе-езно!
Где-то я читала, что истерику надо останавливать пощечиной. Недолго думая, я изо всех сил треснула Зинаиду по физиономии. Странно булькнув, она замолчала.
– А теперь рассказывай. Что там у тебя стряслось.
– Я не буду участвовать в Неделе высокой моды, – всхлипнула она.
– И что?
– И то! Опять меня задвинули на задворки! Я так готовилась к Неделе! Похудела на два килограмма, покрасилась. И в итоге меня не выбрал ни один модельер из двенадцати.
– И только поэтому ты решила накушаться водки? – уточнила я.
– Много ты понимаешь. Да Неделя высокой моды – это шанс. В рамках проходит конкурс «Манекенщица года»! Пако Рабанн приезжает. И все наши известные модельеры будут.
– Забудь. Значит, твой шанс ждет тебя где-то в другом месте.
– Нет, ну какие же все сволочи! – Ее голос вновь опасно зазвенел. – Прикинь, одна мразь сказала, что у меня толстые бедра. У меня! – Зинаида звонко хлопнула себя по костлявым бокам.
– Успокойся. Ты худая.
– Если бы ты знала, что это такое – не пройти двенадцать кастингов подряд.
«Если бы ты знала, что это такое, встретить бросившего тебя любимого, который выглядит счастливым!» – подумала я.
– Ложись спать, Зин. Все у тебя впереди. Тебе всего двадцать четыре. У тебя еще будут сотни пройденных кастингов.
– Вот именно! – взревела она. – Двадцать четыре! А тем сукам, которые будут участвовать в «Манекенщице года», нет и девятнадцати! Отдай мою водку!
– Еще чего! – Я решительно убрала бутылку в кухонный шкафчик.
– Не ты ее купила. Отдай.
– Хочешь, чтобы я тебе еще раз врезала?
– Только попробуй… Ой! – Ее взгляд наткнулся на сигаретную пачку, которую я опрометчиво выложила на стол. – Что это?
– Сигареты, не видишь, что ли?
– Твои?
– Чьи же еще?
– Варь, ты что, его видела, что ли?
В сообразительности ей не откажешь. Зинка прекрасно помнила, при каких обстоятельствах я когда-то начала курить.
– Ну и что? Встретила.
– Где?
– Случайно встретила на улице. Какая разница?
Я нервно щелкнула зажигалкой и неумело затянулась. Ментоловый дым обжег горло. Вкус сигаретного дыма ассоциировался у меня с безысходной депрессией.
– Видимо, большая разница, раз ты сразу же понеслась в табачный ларек.
– Ну и что? Я расстроилась, – призналась я. – Потому что он выглядел как модель Хьюго Босса, а у меня были грязные волосы и прыщ во все лицо..
– Только из-за этого?
Вот стерва! Психолог-самоучка. Видит меня насквозь. Или это я настолько примитивна?
– Не только. Мне было неприятно видеть, что ему все как с гуся вода. И было неприятно, что меня это по-прежнему волнует. Но поскольку я его больше не увижу, это скоро пройдет. Так, меланхолия на один вечер.
– А это? – кивнула она на сигареты.
– Всего одна пачка. Я не начала курить. Только одна пачка, чтобы стошнило.
– Как это романтично, – вздохнула Зина, – выблевать из себя воспоминания.
– Давай дразни меня. А я буду хамить в ответ. Когда я обороняюсь, мне намного легче.
– Странная ты… Слушай, а он что, встретиться не предложил?
– Предложил, конечно. В ресторан звал.
– А ты?
– А я самым позорным образом сбежала. Вместо того чтобы послать его куда подальше. Смалодушничала.
– Ну и зря! Неужели тебе неинтересно, почему он так тогда поступил?
– Интересно, – улыбнулась я. – Только ведь он все равно соврет. Так что какой смысл?
Зинка выдернула из моей пачки одну сигаретку и глубоко затянулась. В отличие от меня она умела курить. У нее даже получалось выпускать дым ровными колечками.
– Везет же тебе… – вдруг не к месту сказала она.
– Что? Почему это?
– Ты железная. Непробиваемая. Таких, как ты, ничем не проймешь. Я бы на твоем месте уж точно свихнулась.
– Куда тебе, ты и так с головой не особо дружишь, – усмехнулась я.
Зинка невесело рассмеялась:
– Ты права, мать. Чего нам расстраиваться? Все впереди. Наверное.
– Не наверное, а точно.
– Слушай, Варька… А может, водки выпьем?
– С ума сошла? У меня вечером концерт.
– Да ладно тебе, еще трех нет. Выспишься, к ночи будешь как огурчик. Ничего не заметит твой Федоркин… Мы так, по чуть-чуть. Для оптимизма.
Я вздохнула и достала из кухонного шкафчика приятно прохладную бутыль.
– Ну, если для оптимизма, то можно. Но с одним условием. Мы больше никогда не будем упоминать ни Неделю высокой моды, ни мудака, который разбил мое сердце.
– Идет! – весело согласилась Зинуля.
И мы разлили по стаканам водку. Продуктов в нашем общем холодильнике не нашлось – хозяюшки мы с Зиной еще те. Закусывали подсоленным черным хлебом, вымоченным в оливковом масле. Между прочим, получилось ничего, вкусно даже.
Знаете, а что-то есть в подобных горьких бабских посиделках. Я давно заметила, что горе способно подружить тех, кто в будни и смотреть друг на друга не будет. Если бы Зинку взяли участвовать в Неделе высокой моды, да еще и манекенщицей года выбрали бы, я бы не распивала сейчас с ней водочку, потому что она в мою сторону и не взглянула бы. Точно так же, если бы я вдруг вышла замуж за Дениса или хотя бы переехала к нему, мне было бы не до Зинаиды и ее надуманных проблем. А сейчас вот сидим рядышком, смеемся.
Две неудачницы.
Почти полный стакан водки свое дело сделал – я уснула, едва коснувшись подушки головою. И – слава Богу – обошлось без сновидений. А то вечно мое подсознание ночью подсовывает мне именно то, о чем я стараюсь забыть днем. Сколько снов с участием Дениса я видела в тот бесконечный январь, когда еще надеялась, что он не звонит вовсе не потому, что обо мне забыл, а потому, что у него сломался телефон. Я оптимистично надеялась на то, что он был похищен террористами, что ему на голову свалился случайно пролетавший мимо метеорит – в общем на то, что связаться со мною ему помешало объективное обстоятельство. Все что угодно, лишь бы не оказаться брошенной.
Я едва не проспала ночной концерт. Когда я проснулась, Зинки в квартире не было. Умчалась куда-то, а меня не разбудила – вот зараза!
Я растворила в чашке кипятка семь ложечек кофе, приняла холодный душ и погладила сценический костюм – миниатюрная золотистая юбочка и шифоновый топ. Понятия не имею, почему Токарев наряжал нас с Наташкой как панельных дев.
