— Не везет.
Она подняла голову. Эдвард наблюдал за ней, но лицо его было безучастным. Она покачала головой:
— Ничего. Я дважды просмотрела весь этот хлам, но не могу вспомнить, чтобы Риа упоминала хоть одно из этих мест.
— И ни одно название ни о чем не говорит?
— Ни одно. — Девушка увидела, как Эдвард встал и подошел к камину. — Что с вами, Эдвард? Неужели вы думаете, что я лгу?
Он пожал плечами, вороша кочергой поленья.
— Я этого не говорил.
— Нет. Не говорили. Но, судя по выражению вашего лица…
— Куда же в таком случае он вас водил?
— Не понимаю.
— Это простой вопрос, Оливия. Были же у вас какие-то местечки, куда вы ходили вместе? Какие-нибудь гостиницы или тайные гнездышки… Что ты делаешь?
— Я собираюсь домой, — холодно сказала Оливия. — Это был длинный день, и я страшно устала.
— Я не собирался совать нос…
— Нет. Но вы собирались оскорбить меня, — она пристально посмотрела на него. — И вам это удалось.
Эдвард сделал руками виноватый жест.
— Я только имел в виду, что, может быть, он и Риа водил туда, куда водил тебя.
— Уверена, что так и было, — ответила Оливия уже совсем ледяным тоном. Она одарила его сухой улыбкой. — К примеру, тот ресторан в Вилладже, на который указывал «Чаттербокс», был постоянным местом наших многочисленных встреч. Там подавали жуткую сицилийскую пиццу, а Риа обожает пиццу.
Оливия поднялась.
— Так что держу пари, что именно туда он ее и водил.
Эдвард встретил ее взгляд абсолютно невозмутимо:
— Несомненно. Значит, ты предполагаешь, что Риа прячется в бочке с острым соусом.
— Нет. Я… — Оливия посмотрела на него. Его глаза смеялись, и она невольно улыбнулась в ответ. — Пожалуй, это идея. Во всяком случае, теперь понятно, как мог человек вот так запросто раствориться в воздухе.
Арчер опустился на высокий бордюр камина и вытянул перед собой длинные ноги.
— Ладно. Я попрошу сыскное агентство проверить эти заведения. Но нам стоит еще раз попробовать.
Оливия устало вздохнула.
— Чем она увлекается? Любит ли она спорт? Зимний спорт? Лыжи, коньки, что-нибудь в этом роде?
Оливия задумалась.
— Нет, — медленно проговорила она. — В детстве, во всяком случае, не любила.
— А как насчет искусства? — Он потянулся к софе и взял в руки брошюру со скрипкой на обложке. — Это о музыкальном фестивале в Аспине. Может она интересоваться такими вещами?
— Риа? — Оливия усмехнулась. — Сомневаюсь.
— Но она работает в галерее?..
— Ну, сейчас модно… — Тут она осеклась. В глубине души она знала, что это правда. Риа гналась за модой. Но Оливии и самой-то трудно было смириться с этой мыслью, а делиться ей с посторонними и подавно не было нужды. — То есть она… она училась на каких-то искусствоведческих курсах в колледже.
Лицо Эдварда ничего не выражало.
— А вы? Не по той же причине вы увлеклись отделкой интерьеров? Потому что модно?
Ее глаза гневно сверкнули:
— Вовсе не модно.
— Неужели? — Он схватил оставшиеся бумаги, подошел к столу в дальнем конце комнаты и сунул их в открытый ящик. — Покупательницы, которые ходят в «Мечту Оливии», вряд ли заглянут в заштатный магазинчик.
— То же можно сказать о покупателях, которые ходят к Эдварду Арчеру. Что вы там продаете, Эдвард? Акции и облигации? Потому что это модно в вашем кругу?
Он поднял брови.
— Я арбитр, — резко ответил он. — Причем чертовски хороший арбитр. Я не торговец… — Эдвард взглянул на нее, и в воздухе повисла долгая пауза.
— Ну все? — пробормотала Оливия. — На сегодня кончилась игра в вопросы и ответы?
— Похоже, что да, — сказал он. — Уже поздно. Я здорово загонял вас за сегодня.
— В таком случае, — произнесла она, вставая, — не позвоните ли вы вниз, чтобы мне вызвали такси? И если вам что-нибудь придет в голову насчет Риа…
— К черту Риа! — в голосе Арчера прозвучала такая злость, что Оливия онемела от удивления. — Я больше не могу слышать ее имя, больше не могу думать об этом подонке Райте и его грязных делишках, не могу… — Он сжал губы и вытер рукой лоб. — Вы правы, — сказал он после короткой паузы, — этот день действительно был слишком длинным.
Оливия кивнула:
— Поэтому мне пора ухо…
— Что нам сейчас нужно, так это выпить. Выпить.
В ту ночь в этой же комнате он тоже предложил ей выпить, а потом обнял и поцеловал так, что у нее закружилась голова…
— Оливия? Что вам налить?
— Ничего, — поспешно ответила она. — Меня развезет, если я позволю себе что-нибудь крепче, чем чашечка кофе, и…
— Тогда сварите для нас кофе. — Эдвард чуть заметно улыбнулся.
Оливия пристально смотрела на него. Ну, что может случиться от чашечки кофе?
— У меня есть зерна любых сортов, — добавил он с надеждой.
— Может быть, у вас и кофемолка есть?
Эдвард улыбнулся:
— Электрическая или ручная? Выбор за вами.
На этот раз она позволила себе слегка улыбнуться в ответ.
— То есть за вами. Вы мелете, я варю. Пойдет?
— Пойдет.
Как она и думала, кухня оказалась довольно милой и хорошо оборудованной, и Эдвард не лукавил, когда говорил, что у него есть все сорта кофе. Половина полки в холодильнике была забита пакетиками из фольги, на которых красовались названия разных экзотических стран.
— Бразилия, — шептала Оливия, — Кения, Колумбия, Ява…
— Вы когда-нибудь пробовали гавайский кофе? — спросил Эдвард. Она отрицательно покачала головой, и он потянулся за пачкой.
— А где кофейник?
— Вот, — важно сказал он. — Ну а если я сделаю еще что-нибудь, то все испорчу. С этого момента, мадам, весь процесс в ваших руках.
Она улыбнулась.
— Тогда отойдите и дайте поработать настоящему мастеру.
Засыпав кофе, Оливия обернулась и увидела, что Эдвард сидит верхом на стуле в конце длинной стойки, положив подбородок на загорелые переплетенные руки.
— Это то, кем вы хотели стать, когда вырастете? Мастером?
Она опешила на секунду, но потом рассмеялась.
— Я мечтала о скульптуре, — ответила она, не задумываясь. Откашлялась и посмотрела на него. — Действительно мечтала, много лет назад. Но…
— Но?
Она пожала плечами.
— Но у меня нет таланта. Я могу неплохо делать небольшие фигурки, — щенков, спящих кошечек, что-нибудь в этом роде, но у меня никогда не получались настоящие вещи.
— Понимаю. Вы сдались, потому что не смогли создать такого же Давида, как Микеланджело. Ну что же, на это способны немногие.
— Конечно, немногие. Я не то имела в виду. Я хотела сказать, что не могу делать хорошие скульптуры, которые взволновали бы людей, такие… такие…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
