— О! Только представьте эффект, который создадут расположенные во всю стену венецианские зеркала, отражая струящийся сверху свет. Не будет лишним расписать от руки часть этих плиток. В Шепердс-маркет живет живописец, рисующий живую природу. У него есть изображения цапель и других болотных птиц. О, Джеймс, вы должны заказать у него несколько миниатюр водяных птиц. Яркие зимородки, белые и розовые цапли, фламинго — выбор бесконечен. — Она говорила так увлеченно, что настроение передалось ему.
Теперь он увидел здание глазами женщины и понял, что если последует ее советам, то сможет превратить создаваемое им величественное здание в эффектное зрелище.
— Нам повезло, что мы живем рядом с Лондоном. У нас под боком работают лучшие в мире мастера. Почему бы вам не пригласить расписать потолки одного из знаменитых европейских художников, которые сейчас живут в Лондоне? А огромные камины так и просят, чтобы их украсил резьбой Адам.
— В семье Адамов четыре брата. Я довольно хорошо знаком с Робертом и Джеймсом. Они не станут украшать резьбой один камин или детали комнаты. Они строго Придерживаются правила: браться за украшение помещения целиком, вплоть до дверных ручек, включая всю обстановку. Они считают, что все помещение должно быть выдержано в одном стиле. Ковер должен соответствовать потолку.
— Но, Джеймс, это же блестящая идея. Пригласите Адамов украсить главную гостиную или столовую, а может быть, и галерею. Этот набоб будет только доволен, а мир протопчет тропу к вашей двери. — Антония прелестно покраснела. — Извините, мистер Уайатт, у вас и без того репутация лучшего архитектора. С моей стороны нескромно советовать вам, как привлекать клиентов.
Уайатт, улыбаясь, терпеливо слушал ее.
— У меня предостаточно клиентов, но в отличие от мистера Сэвиджа они не всегда платят.
Антония нахмурила брови, собираясь снова проявить бесцеремонность:
— Почему же вы обязаны работать на таких, которые не платят?
— Не всегда легко отказать членам королевской семьи, — улыбнулся он
— Ах, понимаю, — сказала она, смеясь над собственным невежеством. — Зато теперь у вас есть возможность возместить то, что вам недодали неплательщики. У моего опекуна бездонные сундуки. — Она бросила на него из-под ресниц озорной взгляд. — Если мне доведется увидеть Уильяма Кента, я уговорю его разбить в парке живописные аллеи, и чтобы там были озеро, ручей и китайский мостик. Может быть, еще пагода, или грот, или Храм Солнца. Возможности неограниченны. И совершенно обязательно: длинная петля через весь парк для езды верхом или в карете! — Она склонила головку набок. — Бедный мистер Уайатт, я вас замучила?
«Вы меня очаровали, леди».
— Неужели вы уезжаете? — с сожалением спросил он.
— Вы слишком вежливы, Джеймс. Вам уже давно нужно было сказать, чтобы я убиралась домой.
— Обещаете, что приедете опять?
— Меня не удержат ни пожар, ни наводнение, ни чума, — пообещала она.
За обедом Роз с интересом слушала ее рассказ об увлекательной поездке в Эденвуд.
— Я буду ездить туда снова и снова. Ты должна помочь мне придумать, как еще хитроумнее растратить его богатства. О Роз, это так заразительно, проматывать деньги.
Бабушка была полностью с нею согласна:
— Умеренность, черт возьми, ничто в сравнении с расточительством. Я всегда говорю: если собралась что-то делать, делай это с шиком. Это относится но всему — делаешь ли макияж или занимаешься любовью. Всегда со всей страстью. Мы редко жалеем о том, что с нами было, милая, жалеем только о том, что упустили в жизни.
— Клянусь, это станет моим девизом: «Всегда со всей страстью», — торжественно заявила Антония.
Находившийся на другом краю света Адам Сэвидж разделил бы эти настроения. Тропическая ночь обволакивала его райской теплотой. Он и не думал отрицать, что ему будет не хватать Прыжка Леопарда, Цейлона и Индии. Здесь он научился жить полной жизнью. Каждый получает столько, сколько вложил сам. Брать ровно столько, сколько дал. Он прошел трудный путь, чтобы усвоить этот урок.
Когда отец умер от болезни, которая шла рука об руку с бедностью, Адам поклялся разбогатеть. Его первое дырявое торговое суденышко контрабандой возило индийский опиум в Китай. Он скоро стал богаче, чем когда-либо мечтал, но какой ценой! Чтобы преуспеть в таком деле, ты со временем становишься убийцей. Все сводилось к одному — убивать или быть убитым… уничтожать или быть уничтоженным.
Он, возможно, дошел бы до грани, после которой нет возврата, если бы не партия товара, предложенного ему на складе в Кантоне. Пятьдесят малолетних хрупких девочек на продажу. Решение пришло само собой. Он не загубит свою душу торговлей детским телом. Он согласился купить пикантный женский товар за опиум, намереваясь увезти девочек на свободу. До чего наивно было думать, что они отдадут свой бесценный товар. Негодяи уже дюжину раз продавали этих девочек, которые больше полугода не видели дневного света, находясь в заточении.
Попытка их освободить чуть не стоила ему жизни. Он получил дюжину ножевых ран. По сей день на животе и туловище сохранились уродливые шрамы. Его выходил тамильский паренек, которого он нанял готовить и следить за экипажем. Когда Сэвидж предложил ему вознаграждение, тот сказал:
— Когда поедете домой в Англию, возьмите меня с собой.
Сэвидж знал, что ему подарена вторая жизнь, и на этот раз поклялся прожить ее правильно. На Цейлоне он купил у голландца убыточную плантацию. Привез каучуконосы из Бирмы и чайные саженцы из Сучонга. Потом работал по восемнадцать-двадцать часов в сутки. Каждый день.
Он понимал, что пришло время возвращаться домой, но, Боже, как ему будет недоставать жары и пота, запахов фимиама в храме и вкуса специй, грязи и темноты. Губы тронула редкая улыбка — он в последний раз увидел пришедшего на водопой леопарда. Завтра заворожившая его земля останется позади. Завтра он отплывает в Лондон.
Глава 9
Юго-восточное побережье Англии изнемогало от невиданного летнего зноя. Фешенебельное общество покинуло Лондон и словно тучи леммингов хлынуло в Брайтон, к морю.
А в Стоуке близнецы отправились на утреннюю верховую прогулку на час раньше, чтобы лошади не страдали от жары. Антони учил сестру брать препятствия, как он, с ходу. Ее кобыла часто останавливалась перед каменной оградой, и Антония не понуждала ее, боясь, что та повредит ноги. Антони же проделывал это без труда.
— Тони, это не лошадь, а ты, — убеждал он ее. — Ты колеблешься, и это передается кобыле. Не думай о стене или живой изгороди как о препятствии. Смотри дальше. Представляй лошадь и себя по другую сторону препятствия. Это так просто — игра ума.
