есть? Гарин!
На мой вопль не отозвался никто, кроме Оливии, которая испуганно выглянула из какой-то комнаты с половой тряпкой в руках.
— Что это ты, решила вспомнить прошлое? Ты же, вроде, в горничные ко мне напросилась для того, чтобы поломойкой больше не работать? — хмыкнула я, широко шагая вниз по лестнице.
Оливия что-то лепетала по поводу того, что ничего она не поломойка, а самая настоящая горничная, как она есть, но я её уже не слушала, спускаясь вниз, на запах еды, доносящийся из кухни. Я не ошиблась со своими предположениями о том, где мог обретаться наш дедок, и нашла его в стратегической близости от приготавливаемого завтрака.
В данный момент он сидел возле тётушки Алисии и рассказывал, как тут ему жилось после смерти леди Сесилии. Выходило, что не очень…
— Ты погоди плакаться! — резко оборвала я — Ты мне лучше про управляющего скажи. Где он сейчас? Хозяйка приехала, а про него ни слуху, ни духу.
Гарин задумался на пару секунд, затем просиял.
— Так уехал он третьего дня! Точно, третьего дня! Он у старой Ганки квартировал, своего дома так и не заимел, а в господский дом поселиться не желал, а то и дозволения не было, кто же его знает?
Дедуля, судя по всему, решил рассказать мне всю биографию этого самого управляющего, но у меня не было возможности её выслушать.
— Третьего дня, говоришь? — это значит, позавчера.
Я подорвалась, словно решила бегом догнать подлеца-управляющего, который участвовал в разорении поместья. Хьюго и Ральф, которые были за любой кипишь, кроме голодовки, радостно осклабились. Один только Ричард смотрел на меня сосредоточенно и с осуждением, что ли. Я медленно опустилась на табуретку, откуда я так резво вскочила. Пожалуй, это крайне неумный и опрометчивый поступок с моей стороны… да и где его, этого управляющего, искать теперь?
На завтрак была жидкая каша, столь любезная сердцу каждого жителя Энландии, селёдка и неизменный лагер. Но аппетита у меня не было по понятным причинам. Едва дождавшись окончания завтрака, я встала из-за стола и вышла в сад. Деревья нуждались в уходе и обрезке, тоже касалось и кустарников. Видно было, что кто-то смог только убрать те побеги, которые не пережили зиму и выкорчевал даже откровенно старые кустарники, но до сада моей мачехи было точно далеко.
Однако откровенного воровства или намеренной порчи имущества я не заметила. Скорее всего, Гарин свои функции сторожа выполнял хорошо, либо у местных жителей не было такой необходимости — воровать всё, что плохо лежит! Я рассмеялась дребезжащим смехом. Опять я смотрю на всё со своей национальной ментальностью…
А сейчас нужно навестить ту самую старую Ганку, у которой квартировал управляющий. Что мне это даст? Я пока не знала точно, но нужно было с чего-то начинать.
Глава 14
Сказано — сделано! И уже совсем скоро Ричард помогает мне взгромоздиться на лошадь, любезно предоставленную мне Хьюго.
— Злая Бука та ещё сволочь! — с любовью похлопал он по крупу серой в яблоках лошади — Но вы, леди, её не опасайтесь, просто покажите, кто тут главный, вот и всё.
Я с сомнением смотрела на предложенное транспортное средство. Оно ответило мне таким же задумчивым взглядом. Да уж… я Буку отлично понимала. Я что-то очень сомневалась в том, что смогу что-то ей показать. Кроме кулака, конечно.
— Вы уж извините, но дамского седла в местной конюшне не нашлось — с сожалением сообщил Ричард.
Я сделала вид, что и мне очень, очень жаль. И сейчас медленно ехала, просто пытаясь не свалиться. Ехала в мужском седле, подоткнув юбки на совершенно не приличествующую леди высоту. Рядом со мной был довольный дедок на телеге, который вызвался быть моим провожатым, и Ричард, который просто вызвался. Если честно, то мне как-то спокойнее становится в его присутствии, что ли. И это несмотря на то, что он частенько поджимает губы, как старая бабка, и недовольно косится на меня, когда решает, что я веду себя недостаточно благочестиво. Вот и сейчас он как-то боком притулился ко мне. Очевидно, полагал, что мои поношенные башмаки, выглядывающие из-под платья, могут показаться дедуле верхом разврата.
Я вздохнула — не о том я сейчас должна была думать, ох, не о том…
Так, тихонько телепаясь, мы добрались до небольшой деревушки. Добротные деревянные дома с небольшими окнами были тщательно окрашены, возле колодца на крошечном пятачке собралось несколько кумушек в чистых передниках. Одним словом, не могу сказать, что местные крестьяне испытывают нужду.
Наш приезд вызвал настоящий фурор. По крайней мере, беспортошная ребятня, которая в значительном количестве тусовалась неподалёку, последовала за нами, их матери не могли так поступить, только с жадностью осматривая мой необычный наряд. Ну, или саму меня, криво сидящую на лошади.
— Хозяйка новая пожаловала из Домерсета! — дождавшись общего внимания, крикнул довольный Гарин, что вызвало среди кумушек абсолютно нездоровый ажиотаж — Вот, теперь к старой Ганке едем, с бывшего управляющего спрос будет!
Таким образом, когда мы добрались до этой уважаемой женщины, большая часть деревни сочла своим долгом находиться неподалёку от её жилища. Я к этому отнеслась вполне по-философски. А что людям ещё делать? Старушки моего мира, которые висели гроздьями на лавках возле подъездов, хотя бы имели возможность просмотра передач типа «Битвы Магов». А здесь такой возможности не было, так что меня не особо взволновали и жадные взгляды, и сочувствующие выкрики из толпы. Чего нельзя было сказать о насупившемся Ричарде, который, как пожилая матрона, ревниво осматривал людей на предмет, не покусился ли кто на то, чтобы косо посмотреть на меня.
Он помог мне спуститься, расправил подол платья и хмуро кинул счастливому Гарину:
— Чего встал, старый? Веди, давай!
Но тот нимало не обиделся на эту явную грубость, важно открыл низенькую калитку, которая вела в ухоженный садик перед домом, и важно зашагал вперёд, следом я, и замыкал эту процессию напряжённый Ричард.
В это время отворилась дверь дома и оттуда показалась встревоженная женщина около пятидесяти лет, как и все, в переднике и тёмном платье со шнуровкой впереди. Судя по всему, она увидела нас из окна своей кухни и подумала невесть что. Хотя, я её отлично понимала — надо же — такое событие!
Жизнерадостный дедок представил меня, а я во все глаза смотрела на Ганку. Интересно, кто это решил называть её старой? Не старше лет пятидесяти пяти, тёмные волосы с проседью были тщательно стянуты в пучок на макушке, живые карие глаза смотрят
