Когда высокий человек спустился с холма и подошел совсем близко, я почтительно поздоровался и смог наконец рассмотреть его как следует. Волосы и борода у него были седые, а лицо суровое, темное.
- И я приветствую тебя, - откликнулся он и поднял свой посох. Говорил он глубоким басом.
Как можно вежливее я спросил, не за Кекропом ли он пришел, и предложил проводить его к телу покойного.
- В этом нет необходимости, - сказал он и указал посохом на алтарь, у подножия которого лежало тело Кекропа до того, как его унесли. С изумлением я увидел, что тело снова лежит там. Затем мертвый встал и, несмотря на страшные раны, побрел по песку к высокому человеку.
- Ты зря страшишься мертвых, - сказал мне высокий, заметив ужас, отразившийся на моем лице. - Их бояться не стоит; никто из них не причинит тебе зла.
Тот, что был пониже, тем временем спустился на берег и двинулся к нам. Судя по одежде, это был лучник, и, возможно, с нашего корабля, и я спросил высокого, не этот ли человек пытался меня убить.
- Да, именно он, - услышал я в ответ. - Однако теперь он так поступить уже не сможет и, пока не обретет свободу, останется моим рабом.
- Это же убийца! - воскликнул я. - Надеюсь, ты накажешь его за совершенное преступление?
При моих словах лучник покачал головой. Она болталась у него на шее из стороны в сторону, точно цветок на сломанном стебле.
- Он не может говорить, - пояснил высокий, - если ты первым не обратишься к нему. Таков мой закон, и я велю всем своим рабам соблюдать его.
Тогда я спросил мертвого лучника:
- Разве не ты убил Кекропа? Как можешь ты отрицать это, если убиенный тобой стоит рядом? - Сейчас, когда я пишу об этом, происшедшее кажется мне чрезвычайно странным, однако в тот момент все представлялось совершенно естественным.
- Спу убивал только во время войны, - прошептал мертвый лучник и коснулся своего глаза, как бы скрепляя свои слова клятвой. - Однако справедливости ради Спу непременно убил бы тебя, проклятый невр, чтобы отомстить за него.
- Нам пора, - сказал высокий. - Нехорошо, когда мертвые дольше обычного остаются на земле, и, кроме того, у меня много других дел. Я задержался здесь лишь затем, чтобы сообщить тебе, что моя теща намерена послать свою дочь для встречи с тобой. Смотри, не забудь.
- Я очень постараюсь не забыть, - пообещал я.
Он одобрительно кивнул и сказал:
- Ну а я, если смогу, еще раз напомню тебе об этом. Милосердие мне неведомо, я такой, какой есть, но она, возможно, проявит по отношению к тебе милосердие, и я смогу чему-то у нее научиться. Надеюсь, она, по крайней мере, будет справедлива. - Он сделал шаг вниз, и мне показалось, что он спускается по лестнице, видеть которую мне не дано. С каждым шагом он погружался все глубже в землю; мертвые моряк и лучник следовали за ним.
- Прощай! - крикнул я. Потом, сам не знаю почему, прибавил, обращаясь к лучнику: - А тебя я прощаю! - Он улыбнулся в ответ - странно было видеть эту улыбку мертвеца - и коснулся своего лба.
Потом все трое исчезли.
- Ах вот ты где! - Это был кибернет в сопровождении матроса, вооруженного дротиком. - Тебе не стоит уходить далеко от лагеря одному, Латро. Это опасно. - И он шепотом прибавил: - Мне только что стало известно, что один из лучников пытался убить тебя. Верный мне человек, который немного понимает их дурацкую болтовню, слышал, как лучники говорили об этом. Помнишь его? - Он указал на матроса, и я покачал головой. - Я предпочел его другим, потому что он парень крепкий и с тобой уже немного знаком. Он уже сторожил тебя. Его зовут Лисон. Теперь он не должен оставлять тебя одного... ну и ты не должен никуда от него уходить, понял? Таков мой приказ.
- А того лучника, что хотел убить меня, звали Спу? - спросил я.
- Да, а что? - удивился кибернет. - Откуда ты знаешь?
- Я только что разговаривал с ним. По-моему, это был простой честный человек.
Кибернет удивленно посмотрел на Лисона; тот недоверчиво качал головой, уставившись в землю.
Кибернет откашлялся и сказал:
- Ну что ж, если снова встретишь этого Спу, прежде чем мы сами найдем его, не забывай, что он может оказаться и не столь дружелюбным. Надеюсь, впрочем, что Лисон тебя одного не оставит.
И теперь Лисон действительно постоянно рядом со мной, хотя в данный момент он спит. Не сплю лишь я один, да еще мой чернокожий друг и часовые, которых Гиперид оставил сторожить лагерь и корабли. Несколько минут назад я увидел, как очаровательная молодая женщина спрыгнула на землю с самого большого из кораблей и подошла ко мне. Я спросил, кто она такая.
- Ну как же, Латро, - улыбнулась она, - ведь ты столько раз за последний день повторял мое имя! Но, может быть, ты рассчитывал увидеть этакую полнотелую красавицу с рыжими волосами? Если хочешь, я могу стать и такой.
- Нет, - сказал я, - сейчас ты куда красивее, чем та картинка на парусе.
Улыбка исчезла с ее уст.
- И все же простым девушкам везет больше, - вздохнула она. - Спроси хотя бы свою крошку Ио.
Я не понял, что она хотела этим сказать, и, по-моему, она догадалась об этом, однако ничего пояснять не стала.
- Я хотела лишь сообщить тебе, что направляюсь к нашей великой Праматери, - промолвила она. - Когда-то я была ее жрицей (*69); и хотя меня давно увезли от нее, возможно, это все еще имеет какое-то, пусть самое малое, значение. А поскольку ты сегодня так искренне восхищался моей красотой, я попрошу ее быть к тебе доброй.
- А что, она действительно милосердна? - спросил я, припоминая, что говорил мне высокий властелин мертвых.
Европа с сомнением покачала головой.
- Иногда она проявляет необычайную доброту, однако по-настоящему милосердным никого из нас не назовешь, - сказала она и вошла прямо в гору, где для нее приоткрылась дверь.
А сейчас я вижу на корабле другую женщину. Она ходит по палубе в глубокой задумчивости, вся залитая лунным светом. На ней шлем с высоким гребнем, как у Гиперида, в руках щит, на котором видны извивающиеся змеи (*70).
Лицо ее чем-то напомнило мне лицо Оиора - оно было у него таким, когда я оглянулся и увидел, как он склонился над мертвым лучником. А когда я впервые повстречал его на берегу и позже, когда мы разговаривали в темноте на холме, его загорелое лицо было таким же открытым, как у всех наших матросов, хотя в нем и не хватало свойственной эллинам живости и лукавства; лицо Оиора было суровым, простым, и чем-то он, пожалуй, напоминал рабочего быка или боевого коня. Наверное, в этом мы с ним отчасти похожи, и именно потому он мне так нравился.
Однако в тот момент, когда я, уходя, обернулся, лицо его показалось мне совершенно иным, хотя все черты вроде бы остались прежними. Теперь оно скорее напоминало лицо ученого, причем явно интересующегося черной магией, или лицо мудреца, который свою премудрость от людей скрывает и использует им во вред. И еще: глядя на мертвого лучника, Оиор улыбнулся и погладил его по бледной щеке, как мать гладит своего ребенка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
