Еще чуть-чуть, и я бы точно отправила Леву на чекап. Но он успокоил меня сам. Засыпая, Лева обнял меня нежно-нежно и сказал, что у него болит живот, спина, голова, ноги, уши, что зуб у него выпал на тарелку, что у него ранки, что у него нет сил и он умер. Уф, пришло время успокоиться. С моим мальчиком все в полном порядке.
Часть III
Про семью
Глава 22
Как воспитать отца?
Любая мать когда-нибудь встречала “прирожденного отца” – того, кто сам бежит менять подгузник, встает по ночам, кормит из бутылочки, гуляет во дворе с коляской, носит ребенка в слинге и готов круглыми сутками с ним играть, получая при этом удовольствие. А в перерывах между играми приговаривает: давай родим еще нескольких. Этот тип отца в последнее время встречается все чаще, но по-прежнему невероятно трогает. Такими приятно любоваться, но редко везет в них влюбиться.
Все-таки мировая практика родительства говорит нам: мать – про заботу, отец – про работу, все остальное – статистическая погрешность.
Поскольку в основном все мои подруги родили – и не единожды – на несколько лет раньше меня, мне довелось наблюдать довольно много отцов в естественных условиях. Все они изначально были хорошими любящими мужьями или возлюбленными, умными, тонкими, в меру заботливыми, никто не был против детей, а кто-то был даже очень за. А дальше начиналось безобразие.
Одна не высыпалась несколько лет, потому что “ну, он даже не просыпается, когда ребенок плачет, просто не слышит”, другая не могла выйти из дома – “нет-нет, когда я ухожу, она плачет и он не может с ней сам справиться”, третья жаловалась, что даже душ не может принять, потому что ребенок сразу рыдает, а отец – ну что отец. Четвертая бесконечно решала логистические проблемы со школой, нянями, кружками – “ну что ты, он не будет этим заниматься, ему вообще все равно, ходит она в бассейн и на рисование или нет”. Пятая рассказывала, как муж уходит по утрам спать в соседнюю комнату, чтобы ребенок не мешал, – “у него очень много работы, ему надо высыпаться”. Шестую муж и вовсе бросил с тремя детьми и ушел к другой.
И тут уж я не выдержала. Я придумала, как мне казалось, гениальный способ борьбы с таким безответственным поведением. И стала предлагать его всем разводящимся подругам, а их, к сожалению, было довольно много. Я прошу учесть, что у меня не было ни детей, ни мужей к этому моменту. Так вот, мой план был прост. Приходит муж и говорит: любимая, я полюбил другую/устал/разлюбил и ухожу, прости. А ты ему на это: да, какая грустная история, я тоже ужасно устала, вот тебе дети, иди куда хочешь. Эффект неожиданности, на мой взгляд, должен был работать невероятно отрезвляюще. Ведь, действительно, дети общие – откуда идея, что можно взять и просто так уйти? Да и другая, к которой он идет, едва ли готова к такому повороту. Однако одна моя знакомая воспользовалась этим методом и ушла, оставив детей, и мои расчеты не оправдались. Муж сказал ей, что если она не появится в течение часа, то он вызовет социальные службы. Он, конечно, блефовал, но в наше время после упоминания социальных служб уже не до игр.
Вообще, плохой отец, я считаю, во многом дело рук матери. Как и хороший отец. Как и хороший муж, но это уже другая история. Если исходить из того, что человек, с которым ты живешь и рожаешь детей, любит тебя и ребенок рожден не против его воли, то все остальное – дело техники.
Кто просит мать вставать по ночам? Кто просит менять подгузник? Кто заставляет охать, вздыхать и идти на прогулку на три часа зимой? Почему мать всегда бежит отпускать няню? Укачивает часами? Почему ребенок вообще всегда, чуть что, бежит к матери? Не дело это, при живом-то отце. На самом деле чаще всего это происходит потому, что ей так хочется, даже если не хочется. Потому что она уверена, что отец не справится, что она сделает это лучше. И это эгоизм. Потому что еще месяц назад они были равны, а теперь ей кажется, что сам факт родов дал ей какое-то уникальное умение и знание. И эта мысль в явном виде передается и отцу, и он устраняется, или его устраняют.
Вот в этот самый первый момент и надо все разделить, и сделать это сознательно. Вот это чувство, что мне каждая какашка в радость, а каждая гримаса стоит трех фотографий. Мне, как матери, это чувство дается сразу с лихвой и авансом. Мне сразу хорошо. А если мне хорошо, или плохо, или трудно, а ему просто мило и радостно, то я обязана разделить всю полноту происходящего – во укрепление, так сказать, брака и отцовских чувств. Иначе все это выльется в разделение семьи на мужа с одной стороны и жену с детьми с другой. А это неправильно.
Чтобы воспитать из человека отца, требуется большая работа. И работа прежде всего над собой.
К моменту появления собственного ребенка я уже понимала, что инстинкты у отцов и матерей действительно устроены по-разному и эта космическая нежность к собственному плоду и рожденному младенцу не способна в той же степени овладеть ни одним нормальным человеком “снаружи”, в том числе и мужем. Кажется, это называется гормоны. Ок, пожалуйста. Но это еще ничего не значит. Важно просто подготовиться заранее, до того, как материнским сердцем окончательно завладеет страх, что при смене подгузника муж уронит ребенка на пол, на прогулке выронит из коляски, укачивая, оторвет голову, испугается детского крика так, что вообще не справится ни с чем.
Я, например, всегда знала про себя, что вставать утром – это очень трудно, это не для меня, это даже не обсуждается. Поэтому всю беременность я объясняла мужу, что самое тяжелое – это ночные вставания, ведь эти дети все время ночью хотят есть. В какой-то момент он так проникся, что предложение поделить смены на ночные и утренние, утренние отдать ему, а ночные, так и быть, взять на себя, – он принял на ура. И где-то еще полтора года искренне верил (не без моей помощи), что, пока он спит, я как-то мучаюсь. Я же все это время кормила ночью, не просыпаясь, а утром толкала мужа в бок и прекрасно спала еще пару часов. А с появлением второго ребенка и вовсе запиралась с подушкой в другой комнате.
Мне бывает немного стыдно, но я искренне считаю, что это family building.
А в субботу утром я иногда просто вставала и говорила, что мне пора, – и шла куда-нибудь, даже когда мне совершенно нечем было заняться и хотелось обратно домой, валяться и пфукать Леве в живот. Потому что – ну что может быть лучше, чем пфукать Леве в живот субботним утром?
А вот еще, например, дети падают. Ни один отец не способен подлететь и подхватить ребенка на руки с той скоростью, с которой это сделает мать. И тогда надо заставлять себя замедляться, через не могу.
Или, например, вы видели, как эти отцы играют с детьми. Вот он повесит его в бейби-бьорн к себе на живот и скачет козлом, так что у ребенка голова летает из стороны в сторону. Инстинкт говорит матери – визжи, закатывай истерику, отбирай ребенка, разводись! Но нет, стоишь, смеешься, ахахаха, это ведь так весело, так смешно.
Вообще я считаю, что отцовский инстинкт берется из дефицита материнского – двух родителей с сильным родительским инстинктом, кажется, не способен выдержать ни один ребенок. А поскольку чаще всего у матери инстинкт бьет через край, то во благо семьи его приходится подавлять.
Так, например, одно из самых нежных и ярких воспоминаний у моего мужа – как они с полуторагодовалым Левой опоздали на самолет, потому что он случайно купил билеты из Лондона одной и той же авиакомпании почти на одно и то же время (с разницей, кажется, минут десять) мне на один рейс из одного терминала, а себе с Левой – на другой из другого. Пока они неслись в другой терминал на такси, Леву укачало и он загадил их обоих с ног до головы, а на самолет они так и не успели. Зато провели три незабываемых часа в ожидании следующего. Муж говорит, что его в тот момент очень успокаивало, что сидящая на шее родная душа попала в такое же дурацкое положение, как и он. Хрен знает, что все это значит, и вообще, конечно, за такое голову бы открутить, ребенок-то весь исстрадался, – но как же трогательно.
С Левой отцовский инстинкт превзошел все возможные ожидания, но с Яшей возникли определенные проблемы. Дело в том, что из двух лет Яшиной жизни он прожил с отцом меньше половины, и ту урывками. Отношения с Левой разлука только укрепила: они завтракают, обедают и ложатся спать вместе по скайпу. Но вот Яша расстался с отцом в свои три месяца, потом пожил два месяца в год и еще месяц в полтора. При этом у Яши абсолютный культ папы, это первое слово, которое он начал говорить, и с тех пор говорит в основном его.
Дело в том, что сначала я уехала почти на год на море в Израиль лечить маму, а потом муж поехал работать в Ригу. И вот за пару месяцев до долгожданного воссоединения семьи, которое пугало и тревожило одновременно всех участников событий, я предложила мужу забрать с собой детей чуть раньше моего приезда, недели на три, а я доделаю в Москве разные дела и приеду следом. Муж на радостях согласился.
