нашей школы. Все, кто что-либо знают, прошу подойти в течении дня к секретарю.
Класс тревожно переглянулся. Сет положил ручку. Снова похищение.
* * *
Гленн взбалтывал шипящий в стакане раствор. Он вошёл в душную комнату, заполненную светло-зелёным светом. Мама лежала на кровати, держа перед глазами книжку.
— О нет, — увидев Гленна, она отложила книжку в сторону. — Как же мне надоели эти лекарства.
— Так, не начинай, — Гленн протянул стакан. — Капсулы действуют. Осталось совсем чуть-чуть.
— Постоянно это слышу. Не первый год. И каждый раз оно действует, и каждый раз лучше прошлого. А в итоге — лежу в койке.
— Мам, я понимаю. Но ведь стало лучше. Приступы почти прекратились. Вдохнёшь — болеть перестанет. Давай.
Мама резко выхватила у Гленна стакан и несколько раз втянула носом густой пар.
— Вот, умница! — Гленн улыбнулся. — Так бы сразу.
— Только потому, что ты просишь, — она поставила стакан на тумбочку. — Эван так и не звонил?
— Нет, мам. Я думаю, у него просто отпуск. Через недельку даст о себе знать.
— А если нет?
— В любом случае, зарплату он мне платит. Так что переживать нет смысла.
— Ох, Гленн, — мама закатила глаза. — Сейчас такое время, что всё меняется в секунду. И всё плохое всегда приходит неожиданно.
— Да всё будет хорошо. Правда.
— Ты сепшгодня позпшно? — мамина речь переходила в бормотание.
— Нет, — вздохнул Гленн. — Я сегодня не поздно.
Она будто говорила на другом языке. Некоторые слова походили на нормальные, но либо без шипящих, либо с другими гласными. Вся мамина речь превратилась в безумную кашу звуков. Гленн медленно развернулся и вышел в коридор.
— Пока, мам! — крикнул он.
Гленн присел, чтобы натянуть кеды. Внезапно, уши заложило. Руки затряслись. Шнурки, как черви, пролезали между пальцев. В череп будто входило огромное сверло, накручивая на себя мозги и выходя с другой стороны. Гленн, схватившись за голову, лёг на пол. Он пытался сжать виски так сильно, чтобы выдавить всю боль наружу. Без толку. Громкий щелчок. Боль постепенно отошла. Придя в себя, Гленн заскочил на кухню, схватил упаковку маминых капсул и засунул в карман куртки.
Выйдя из подъезда, Гленн с облегчением вдохнул прохладный влажный воздух. Ветер слегка обдувал. На остановке трэплера — только женщина с пакетом. Гленн встал неподалёку и достал стим. Затянулся. Лёгкие заполнились теплом. Во рту — кисловатый привкус. Трэплер подъехал. Гленн пропустил перед собой женщину, ткнул айси в считыватель и прошёл внутрь.
Полупустой тёплый вагон. Гленн, держась за поручень, смотрел на аккуратные кирпичные пятиэтажки. Послышалось женское хихиканье.
Гленн повернулся. Рабочий в комбинезоне нависал над сидящей в соседнем вагоне девушкой. Она мило улыбалась. Светлые волосы лежали на чёрном воротнике пальто. Рабочий, покачиваясь, что-то спрашивал. Девушка, улыбаясь, мотала головой. Рука рабочего упала на её плечо. Девушка неуверенно смахнула ладонь. Рука снова на плече. Девушка улыбалась всё меньше. Лицо её морщилось, жалобный взгляд бегал по всему трэплеру. Гленн поймал этот взгляд. Внутри что-то кольнуло. Он отвёл глаза и уставился в пол. Руки и ноги слегка тряслись. Внутренний голос призывал вмешаться. С каждым призывом, сердце билось всё чаще. Потная ладонь соскальзывала с поручня. Гленн посмотрел на девушку снова. Её взгляд уже не бегал. Девушка лишь отчаянно отмахивалась от рук рабочего. Остановка.
Оттолкнув рабочего в сторону, девушка выскочила из трэплера и, склонив голову, быстро зашагала прочь. Рабочий крикнул ей что-то вслед и, мерзко лыбясь, сел. Гленн поймал на себе его взгляд и снова уставился в пол. Весь путь до следующей остановки казался бесконечным. Гленн пару раз поворачивался, встречался глазами с рабочим и снова пялился себе под ноги. Пятиэтажки предательски медленно ползли мимо трэплера. Гленн вглядывался в каждую вывеску, в каждое окошко, в каждый кирпич. Он старался не шевелиться. Оставалось совсем немного. Остановка.
Гленн приложил айси и выпрыгнул из трэплера. Пройдя метров пять, он ещё раз кинул взгляд в окно того вагона. Рабочий продолжал смотреть. Гленн резко отвернулся.
Заскочив в минимаркет за бутылкой воды, Гленн поспешил в сторону студии. Нервно потягивая пар из стима, он пытался успокоиться. Студия встретила душным теплом. Гленн упал на кресло в пультовой. Пока загружался компьютер, перед глазами ещё несколько раз промелькнул тот рабочий из трэплера.
Щелчок. Уши заложило.
— С-сука, опять… — простонал Гленн себе под нос.
Уши и лоб горели. В голове будто медленно разрастался диск циркулярной пилы, набирая обороты, разрывая ткани и размазывая мозг по стенкам черепа. Гленн вытащил из кармана блистер капсул. Трясущимися руками он пытался выдавить одну. Упаковка не поддавалась, несколько раз выскальзывала из рук и падала на пол. От боли, в глазах мутнело. Блистер угодил под стол. Гленн нырнул за ним. На четвереньках, из последних сил, он порвал упаковку. Капсулы разлетелись по полу. Гленн жадно схватил одну. Опираясь локтями на кресло, он зацепил бутылку воды. Трясущиеся руки с третьей попытки открутили крышку. Немного пролилось. Капсула медленно спускалась ко дну бутылки, оставляя за собой ворс с пыльного ковра. Несколько маленьких мутных пузырьков взлетели к горлышку. Гленн потряс бутылку, забрызгивая пол, кресло и самого себя. С трудом сдерживая дрожь, он смотрел на бурлящую воду. Маленькие мутные пузырьки ползли от капсулы наверх. Давясь и захлёбываясь, Гленн вливал воду в себя. Капсула застряла в горле. Резко откашлявшись, Гленн залпом опрокинул всё, что осталось в бутылке. Капсула проскочила дальше. С полминуты Гленн стоял на коленях, упёршись лицом в спинку кресла. Боль отходила. Жар не спадал. Руки тряслись. Уши будто забились ватой. Мгновение, и мозг снова разрывали беспощадные лезвия. Обхватив голову руками, Гленн сполз на пол. Кресло откатилось в сторону и рухнуло. Из кармана толстовки с металлическим звоном выпал стим. Гленн, ёрзая по ковру, на секунду замер. Он истошно вскрикнул. Боль будто отошла. Отпустив голову, Гленн схватил стим и выдернул из него флакон. Соскрёб несколько капсул с пола. Трясущиеся потные руки опустили во флакон одну капсулу. Вторую. Третья пролетела мимо. Гленн воткнул флакон обратно в стим. Надавив на кнопку, он видел, как шипящая синеватая жидкость светлеет и мутнеет. Жадно обхватив мундштук губами, Гленн вдохнул. Рот наполнился мятной горечью. Горло будто скоблили когтями. Лёгкие словно обдало кипятком. Гленн долго кашлял. Казалось, что сейчас вылетят все внутренности. Боль уходила, растворяясь по частям. Сперва отпустило затылок, затем — левый висок. Через минуту, боли не стало вовсе.
