Читаем без скачивания Последнее испытание - Уоррен Мерфи

— Я требую остановить самолет! Я должен с достоинством ступить на землю! — заявил Чиун стюардессе.

—  — Что вы, останавливаться никак нельзя! Это самоубийство! — возразила она.

— Идем, папочка, — бросил ему Римо, повиснув на дверном косяке. — Сперва выскочу я, а ты — следом!

Стюардессы пытались втащить Римо назад, вцепившись в него пальчиками с покрытыми золотым лаком ногтями.

— Пожалуйста, не надо! Это самоубийство!

— Чего вы так печетесь обо мне? А на него вам почему-то наплевать, — бросил Римо, указывая на мастера Синанджу.

— Он старый, все равно скоро умрет. А ты молод, силен, сперма тебя так и распирает.

— Сперма?

— Именно. И для нас это очень важно.

— Ладно, свяжетесь со мной на обратном пути, — произнес Римо и ловко спрыгнул прямо на трап несущегося рядом грузовика.

Следом за ним в легком грациозном прыжке опустился мастер Синанджу.

Грузовик помчался к зданию аэровокзала и притормозил у огромной воронки, по всей видимости, от артиллерийского снаряда. Оттуда все еще валил дым, затеняя медно-красное полуденное солнце.

Римо с Чиуном вошли в битком набитый беженцами зал ожидания. Доставивший их самолет уже поднялся в воздух и летел прочь. По нему палили из зенитных установок.

Поблизости не было ни одного такси. У выхода выстроились в ряд худые плешивые верблюды с пробитыми пулями седлами.

Чиун подошел к мужчине, который, по всей видимости, распоряжался этим «транспортом», и заговорил с ним на беглом суахили.

— Я на верблюде не поеду! — спохватившись, крикнул ему Римо.

Мастер Синанджу даже не оглянулся. Судя по всему, беседа перешла в другую плоскость. Голоса звучали все громче и раздраженнее. Собеседники торговались бы часа два, а то и три, если бы один из верблюдов вдруг не плюнул на сандалию Чиуна.

Испустив пронзительный вопль, мастер Синанджу заходил кругами, с негодованием тыча пальчиком в бессовестного верблюда, затем в бессовестного владельца верблюда и, наконец, снова в верблюда. Его тоненький голосок перешел в сплошной визг.

Наконец он подошел к ученику, ведя за собой на толстой веревке бессовестного верблюда.

— У нас есть транспорт, — объявил он.

— Какой транспорт! Это всего лишь плюющийся верблюд.

Верблюд не замедлил подтвердить слова Римо и выпустил целый поток слюны в придорожную грязь.

— До ездока ему не доплюнуть, — возразил учитель.

— Не скажи. И потом, я прекрасно видел, на какое жульничество ты пустился. Все видел!

— Зато мне сделали скидку за оскорбление.

— Как же, как же! Ты понял, что верблюд плюется, и сам нарочно подставил ногу.

— Перестань! Меня оскорбили!

— Не надо! Раз сумел подставить ногу, мог бы с таким же успехом и убрать ее. И не подходить слишком близко.

— Я предложил хозяину на выбор: или одолжить на время животное без всякой платы, или вытереть мне сандалию бородой.

— Можешь не продолжать. — Римо мрачно поглядел на верблюда. Тот в свою очередь уставился на него. В черной, словно резиновой пасти перекатывалось что-то темное, вонючее и совершенно несъедобное с виду. Римо торопливо отступил в сторону.

Не успел он остановиться, как верблюд изрыгнул целый поток зеленой слюны. А затем снова принялся жевать.

— Я не поеду на этом грязном животном!

— Как угодно, — заметил Чиун. — Можешь купить себе другого, на собственное усмотрение.

— Я вообще не желаю ездить на верблюдах! Они воняют, они грязные и невоспитанные!

— Тогда пойдешь пешком, — согласился мастер Синанджу и сделал верблюду знак опуститься на колени. К удивлению Римо, животное тут же послушно подчинилось.

Кореец, ловко и удобно устроившись в седле, причмокнул губами, и верблюд с неожиданной грацией поднялся.

И зашагал. Римо последовал за ним.

Оказалось, что шагать возле двигающегося верблюда занятие не слишком благодарное. Если идти впереди, животное непременно постарается попробовать на вкус футболку, шагать сбоку — значит провоцировать его на плевки, а в хвосте и вовсе можно угодить под струю полужидких испражнений или же вонючих газов.

Да и город тоже не радовал глаз. Похоже, он совсем недавно пережил ряд сражений. Кругом одни развалины. Сквозь перебитые в домах стекла на них взирали испуганные лица. Стены зданий почернели от гари.

Внезапно путь им преградил грузовик-пикап с закрепленным в кузове пулеметом 35-го калибра. Перфорированный ствол повернулся и нацелился на Римо. Кто-то грубо пролаял непонятные слова на суахили.

Римо поднял руки, показывая, что не вооружен, и спокойно двинулся навстречу грозному орудию, словно это был водопроводный шланг. Протянул бумажник. Коричневая рука тотчас жадно схватила его, но Римо в сотую долю секунды резким рывком вернул его обратно.

Чернокожий солдат в красном берете разозлился и опустил руку на спусковой крючок.

Лента с патронами дернулась и поползла.

В ту же секунду Римо заткнул дуло рукой.

Пулемет как бешеный завертелся на стальном треножнике, и первая же пуля вылетела из плюющего огнем дула под углом 180 градусов.

Солдат вскрикнул от удивления и тут же умолк, сраженный своими же пулями.

Оказалось, он был не один. Из кабины тотчас выглянули другие мятежники. Римо решил продемонстрировать им, как хрупки и уязвимы их барабанные перепонки. Он стал хлопать их ладонями по ушам, от чего в головах солдат загремел нескончаемый гром.

И они тут же со звоном в ушах умчались прочь.

— О'кей, — хмыкнул Римо, когда они продолжили свой путь по Ногонгогу. — За каким чертом нас понесло в эту дыру?

— Мы приехали за золотом, — ответил Чиун, озирая окрестности с высокой спины верблюда.

— За золотом?!

— Ты что, не видишь, здесь происходит революция?

— Смахивает скорее на разруху в результате землетрясения под аккомпанемент автоматных очередей.

— Местный народ перманентно бунтует. Головы здешних правителей вот-вот полетят с плеч. Союзники меняются как перчатки. Короче, революция в разгаре, а там, где революция, всегда есть золото или сокровища, готовые сменить хозяев.

— Так, значит, мы охотимся за золотом и сокровищами?

— Не мы. Ты.

— И, найдя, я волен оставить добычу себе?

Чиун кивнул.

— Да. Если удастся завладеть всем этим, не поплатившись жизнью.

— Неужто какое-то несчастное золото стоит того, чтобы отдать за него жизнь?

— Возможно. Но таково мнение обычных людей.

— И ко мне, стало быть, никакого отношения не имеет?

Учитель покачал головой.

— Конечно, нет.

Они добрались до президентского дворца, расположенного на южной окраине города, там, где на Ногонгог надвигались джунгли. С виду резиденция напоминала гигантский торт из мороженого, стоящий на самой окраине тропического леса. Кроме того, это было единственное в столице здание, не пострадавшее от рук повстанцев.

Мастер Синанджу остановил верблюдов у дворцовых ворот.

— Что-то не видно никакой охраны, — заметил Римо.

— Хороший знак.

— А вдруг вместе с охраной исчезло и золото?

— Если ты человек невезучий, то несомненно, — согласился Чиун.

— Лично мне плевать на золото и сокровища. Ты же знаешь, на мое имя открыт неограниченный счет.

— Не добудешь золото здесь, отправишься в Форт-Нокс[19].

— Вряд ли в Форт-Ноксе до сих пор держат золото, папочка.

— Тогда придется тебе добывать золотые песчинки со дна океана. Только так можно проверить, выдержал ли ты испытание.

— Но на это уйдут целые годы!

— Особенно если вгрызаться в породу зубами.

— Ладно, жди тут. Вернусь через минуту-другую, — бросил ученик и, не сходя с места, без всякого разбега перемахнул через двадцатифутовую ограду.

Он приземлился на траву по ту сторону ограды, подняв при этом не больше шума, чем слетевший с дерева осенний листок.

Постояв секунду, Римо весь подобрался и двинулся ко дворцу. Он так и шарил глазами по земле в поисках замаскированных мин. Их не было. Детекторы, которые улавливали малейшие колебания почвы, были или отключены, или же отсутствовали вовсе.

И никто в него не стрелял, когда он пересекал лужайку, подбираясь к веранде огромной виллы во французском колониальном стиле.

Распахнув одну из широких двойных дверей, Римо услышал тихий, но вполне отчетливый щелчок.

И рефлекторно перехватил ручную гранату, выпавшую из специального гнезда над дверью.

Затем размахнулся и запустил смертоносное яйцо в небо.

На высоте ярдов в пятьдесят оно взорвалось. Во все стороны полетели раскаленные металлические осколки, вышибая стекла и поджигая кустики высохли травы.

Один из них, теряя скорость, устремился прямо к смельчаку.

Тот оторвал от веранды балясину и отбил осколок, как отбивают мяч при игре в лапту.

А затем вошел в дом.

В помещении стояла мертвая тишина. Римо плотно закрыл глаза и сосредоточился. Никакой живности, ни мышей, ни насекомых.