3. Если на вас натравили вестника в Закулисье, проснитесь и никогда не возвращайтесь. Если на вас натравили вестника на Сцене, любой ценой разорвите мост между телом и душой.
4. Не призывайте в кокон богов. На зов явится вестник.
Я никогда не встречал вестника. Но с церемонии наследования меня грызет назойливое чувство утраты. Мои воспоминания обрываются на встрече с отцом после торжества. После я проснулся в опочивальне, а моя голова разрывалась от тайн рода. В тот вечер я познал многое, но и потерял что-то важное. Что-то, что делало меня мной. Мои воспоминания запятнали и извратили.
Будь прокляты предки, будь проклят я и будь прокляты мои дети за использование одного из этих чудовищ...
Глава 5. Рука помощи
Поддерживая голову рукой, Сэмюэль наблюдал, как в класс заходили одноклассники. Дети в одинаковых темно-серых мундирах громко хохотали и что-то горячо обсуждали. Наверное, последние уроки или новости из Пейлтаунского Вестника.
Парень лениво потер глаза. Веки слипались из-за недавнего пробуждения, а изо рта вырывался один зевок за другим. Сэмюэль хотел спать. Ужасно хотел спать. Он ненавидел дурацкое правило, из-за которого уроки начинались ранним утром, и ненавидел дурацкую школу.
Это место напоминало завод. Учителя, как рабочие цехов, повторяли одни и те же действия на протяжении всего дня — заталкивали знания в неокрепшие умы детей.
Расписание виделось цепочкой производства. Дети, подобно заготовкам, проходили от одного класса-цеха к другому, пока не наступал последний, шестой урок. Затем они возвращались домой, где остывали. И все повторялось вновь. Шесть учебных дней и один выходной. В течение шести лет...
Сэмюэль помотал головой и окинул взглядом класс.
Со стен с давно потрескавшейся белой краской на парня смотрели люди с ободряющих плакатов. Карикатурно угловатые мужчины и приторно миловидные женщины. Позади фигур виднелся багряный силуэт завода, а за спинами в синее небо поднимались надписи:
«Не вдыхай опасный газ, надевай противогаз!»
«Включил вовремя станок, значит, все закончил в срок!»
Следом взгляд упал на ряды деревянных парт. Большая часть пустовала. Сэмюэль любил приходить раньше всех и наблюдать, как класс заполняли остальные ученики. А похвала учителей заставляла сердце трепетать от гордости.
Парень запустил левую руку в черный отцовский портфель и вытащил тонкую тетрадку.
«Рабочая титрадь по истории Семуэля Берислави», — гласила кривая чернильная надпись на бледно-зеленой обложке.
Перелистнул на последнюю заполненную страницу. В самом низу белого листа, под письменами Сэмюэля, сидела жирная черная тройка.
Раньше он учился на отлично, но со временем уроки становились труднее и труднее. Не успел парень и глазом моргнуть, как одноклассники обогнали его. Но оценки не сильно волновали, потому как учителя продолжали хвалить за ранние прибытия.
«Легче казаться, чем быть», — усвоил он тогда урок.
— ... Меня облапошили, — протянул парень, подперев голову рукой.
Папа описывал школу, как место «удивительных встреч и головокружительных открытий». Здесь он встретил маму, Дерека и остальных друзей. Поэтому Сэмюэль ждал чего-то подобного в первый день. Но прошел месяц. Прошло полгода. Год. И недавно, когда он отпраздновал десятый день рождения, понял, что родной отец нагло обманул его. Вместо будущей красавицы-жены и друзей на всю жизнь, парень за год встретил изматывающие уроки и раздражающих одноклассников.
— Здоров, — плюхнулся кто-то на стул рядом. — Сделал домашку?
Сэмюэль повернулся на голос. Это был Ронни. Каштановые короткие волосы, темно-серый мундир, усеянное прыщами лицо. Парень встретил его в первый день, и с тех пор они всегда сидели за одной партой. Ронни не был другом, скорее приятелем.
— Неа, — отмахнулся Сэмюэль. — А ты?
— Если б сделал, не спрашивал бы! — ответил Ронни. По лицу мальчика расходились волны от каждого сказанного слова. Казалось, нижнюю губу сильно вытянули и обмотали вокруг головы, как клейкую ленту. А глаза и нос вдавили глубоко в череп. — Я тут собираю мнения по девчонкам из 2-Е, поэтому колись. Ева или Селена? А может быть Роза?
— А остальные? — приподнял бровь парень. — Там же полный класс девочек.
— Они — страшили, — прошептал Ронни. — Страхолюдины, болотные вдовы, лесные чу...
— Да, понял я! Понял!
— Если понял, колись. Кто она? Кто запал в душу Сэмумаэлю?
— Никто, — пожал плечами он.
— Э, так не пойдет... Мне нужен твой голос для счета.
— Тогда может быть Селе...
Ронни резко вскочил с места, стул опрокинулся и ударился об парту сзади. Разговоры одноклассников одновременно стихли, и послышался скрежет железных ножек о деревянный пол. Сэмюэль окинул взглядом класс. Ронни и остальные безликие дети стояли неподвижно, как статуи на выставке.
Затем они побежали. Две девочки возле входа нырнули в половицы, троица мальчиков затолкали друг друга в стену, а Ронни встал на парту и прыгнул до потолка. Парень наблюдал, как тело одноклассника червем извивалось и втягивалось в полную трещин белизну.
И никого не стало. Класс опустел за секунды.
— Люблю пустые сцены, — раздался мужской голос за спиной парня. — Массовка только мешает.
