– Я… я не очень голодна. Думаю, мне лучше лечь.
– Постойте, так нельзя! – окликнул ее сэр Уилфред. – Вы должны что-нибудь съесть.
Чайна остановилась.
– Спасибо, но… – она взглянула на Джастина, – у меня пропал аппетит. Я предпочла бы остаться одна. Спокойной ночи.
Она выскользнула из гостиной и заторопилась к лестнице. Лорд и леди Беренджер-Уайт шумно вышли следом, и Чайна ускорила шаги, не желая, чтобы они видели слезы, выступившие у нее на глазах. Оказавшись в уединении своей комнаты, она заперла дверь и, прижав к груди медный ключ, подошла к туалетному столику, заставленному духами и кремами. Она швырнула ключ на столик, сбив при этом пару флаконов, и уставилась на свое отражение в зеркале, изумляясь, как постоянная диета из возмущения, страха и разочарования изменила ее черты за одну только неделю.
Вокруг глаз появились темные круги, рот принял суровые очертания, живо напомнившие Чайне миссис Биггз.
Прикусив дрожащую нижнюю губу, она направилась в гардеробную. Тина еще не успела приготовить ее ночное одеяние, и ей потребовалось несколько минут, чтобы найти ночную рубашку.
Она умылась и переоделась в тонкую сорочку, стянув ленточки, продетые в вырез горловины. Затем распустила собранные на макушке локоны и расчесала их, яростно проводя щеткой подлинным прядям. Нервы ее были на пределе, слезы жгли веки, но Чайна упрямо отказывалась дать им волю.
Она вернулась в спальню, где щетка в конечном счете тоже полетела на туалетный столик, сбив еще несколько пузырьков и баночек.
– Надеюсь, вы метили не в меня.
Чайна резко обернулась на голос. В дальнем конце комнаты на парчовом диване сидел Джастин Кросс, вытянув длинные ноги и пристроив их на мягкую скамеечку.
Чайна взглянула на закрытую дверь, затем снова на Джастина:
– Что вы здесь делаете? Как вы сюда попали?
– Я же говорил вам…
– Зачем вы пришли? Вы же знаете, что сделает сэр Рейналф, если обнаружит вас здесь! Вы слышали, что он сказал внизу! Что вам нужно от меня?
Последняя фраза завершилась приглушенным всхлипом. Джастин быстро пересек комнату, обнял девушку и крепко прижал ее к себе, чувствуя, что слезы, которые она так долго сдерживала, рвутся наружу.
Чайна не сопротивлялась. Уткнувшись лицом в его плечо, она горько заплакала, и вскоре на его белой рубашке расплылось мокрое пятно. Сквозь рыдания она слышала его успокаивающий голос, ощущала прикосновения его рук, гладивших ее волосы, и губ, касавшихся ее виска и щеки. Измученная и несчастная, она позволила утешать себя, и только тихий смех Джастина заставил ее опомниться и высвободиться из его объятий.
– Ну вот, – сказал он, протянув ей платок. – Теперь вам станет легче. Высморкайте носик, как хорошая девочка, посушите глазки. Я пришел с единственной целью: удостовериться, что с вами все в порядке, и, как оказалось, весьма кстати. Посидите у огня, вы дрожите как осиновый лист.
– Это все из-за вас. – Чайна судорожно вздохнула. – Со мной все в порядке, пока вас нет. Но стоит вам появиться, как все катится кувырком. В половине случаев я даже не понимаю, что происходит, пока не оказывается, что я увязла по уши и слишком поздно оправдываться. Все, что бы я ни сказала, оборачивается против меня.
Джастин с трудом сдержал улыбку.
– Зато я целиком и полностью на вашей стороне.
– О, как мило! – Она устремила на него обвиняющий взгляд. – Как приятно сознавать, что я могу рассчитывать на защиту… разбойника и ловеласа.
Джастин выгнул брови:
– Вам нужна защита, миледи?
– Вам чертовки хорошо известно, что да! – воскликнула Чайна и прикусила губу, смущенная собственной несдержанностью. – Во всяком случае, она мне понадобится. Если я не ошибаюсь, это называется пособничеством: знать, кто совершил преступление, и молчать об этом.
Джастин вздохнул:
– Я подозревал, что вы что-то видели, но не знал, что именно.
– Конечно, видела! Неужели вы думаете, что я не только наивная, но и слепая?
– Я думаю, вы чересчур доверчивы. Это может доставить вам кучу неприятностей в здешнем окружении.
– Не в здешнем, – поправила она, презрительно хмыкнув, – а в вашем. Вам следовало выбросить этот нелепый плащ где-нибудь по дороге, а не тащить его сюда.
– Плащ как плащ, не понимаю, чем он вам не понравился. – Он пожал плечами.
– А капюшон как капюшон, полагаю? – сухо поинтересовалась Чайна. – Не потому ли вы пытались спрятать его в кустах, когда я проходила мимо? А затем поспешили увести меня в сад на эту дурацкую прогулку?
– Значит, вы не отнеслись к тому, что произошло в саду, серьезно?
– Не морочьте мне голову! Я имею право знать…
Она резко замолкла, когда крепкая ладонь зажала ее рот. Глаза Чайны округлились. В наступившей тишине явственно прозвучало легкое дребезжание, словно кто-то пытался повернуть ручку ее двери. Хватка Джастина ослабла, и она снова смогла дышать.
– Миссис Биггз, – шепнула она.
Кивнув, он приложил палец к губам и бесшумно пересек комнату, направившись к двери. При всем драматизме ситуации Чайна не могла не отметить ловкости, с которой он обошел поскрипывающие половицы. Это явилось последней каплей. Это и ухмылка, игравшая на его губах, когда он вернулся к камину.
Размахнувшись, она отвесила ему звонкую пощечину.
– Это были вы! – прошипела она и занесла руку для следующего удара.
– Хватит! Постойте! О чем, к дьяволу, вы толкуете?
– Вы знали, куда нельзя ступать! Вы знали, какие половицы скрипят!
– Конечно, знал. Да хватит вам! – Он поймал ее руки и прижал их к своей груди. – Это моя комната, в конце концов. За тридцать лет я изучил ее вдоль и поперек.
Чайна перестала вырываться.
– Что? Что вы сказали?
– Вы прекрасно слышали, сударыня. Раньше здесь была моя комната. Правда, с моего прошлого посещения она здорово изменилась – все эти розовые занавески и кружевные оборки не совсем в моем вкусе.
– Это была ваша комната? – Она вырвала руки.
– Представьте. И если вас это интересует, я не лелеял никаких гнусных замыслов, занимая комнату напротив. Это была первая попавшаяся спальня, которая выглядела пригодной для жилья. Уверяю вас, если бы я знал, что меня ждет, то расположился бы рядом с леди Пруденс. По крайней мере, мне был бы обеспечен нормальный ночной сон.
В течение нескольких мгновений Чайна вглядывалась в его лицо и пришла к выводу, что он говорит правду.
– Извините, – сказала она, чувствуя себя очень глупой и несчастной.
– Не за что. – Джастин усмехнулся и потер подбородок. – У вас отличный удар правой.
Она прикусила губу.
– И все же это не объясняет, что вы делаете здесь сейчас. Если вы пришли поблагодарить меня за спасение вашей шеи, то, право, не стоит. Если помните, мне не позволили закончить то, что я начала говорить. Может, я собиралась подсказать вашему брату, где ему следует искать плащ с капюшоном?
