нему кием. Шар быстро покатился и с грохотом разбил пирамиду. Она прыснула в разные стороны остальными шарами. Те бились о борта, друг о друга, рикошетили, чертя на столе зигзаги. Два из пятнадцати угодили в боковую и правую угловую лунки.
— Отличный удар! — Обрадовался Косой.
Я пристроился за красным шаром, который занял новое положение в центре, выцелил очередной, не очень удобно расположенный шар (остальные раскидало еще более неудобно) и щелкнул. Красный шар ударил по белому, и тот угодил в борт.
— Ну теперь я, — пробосил Косой.
Потом он тоже перегнулся через стол и ловко загнал поочередно три шара в лунки. На столе осталось десять шаров, не считая красного.
— Интересная игра получается, — поднялся он. — Но все равно скучновато. Уважаемая! Можно вас⁈
Девушка-официантка, та самая, на которую запал Женя, осталась тут именно на случай, если гость чего-нибудь захочет. Так и ждала она, скромно заняв свое место у стеночки, возле выхода. Когда Косой позвал ее, девушка быстренько побежала к нему.
— Водки! И чего-нибудь закусить.
Официантка также быстренько убежала, а Косой бесстыдно рассмотрел ее попу.
— Хорошая, а? — Подмигнул он. — С такой бы можно было оттянуться как надо! Скажем, в баньке. Не?
Я внутренне хмыкнул тому, как сильно Косой пытается показаться мне своим парнем. И, возможно, будь я самим собой из прошлого, молодым, без опыта и не зная, к чему все в итоге приведет, я бы и попался на его крючок, но сейчас нет. Сейчас не попадусь.
Женя громко засопел. Я посмотрел на него, он сидел чернее тучи. Видимо, причиной тому стали слова Косого про официантку.
Когда принесли водку в студеном графине, две рюмки и фруктовую нарезку, мы уже сыграли еще по два удара. За мной было четыре очка, за Косым три. Хитрый черт хотел, чтобы я почувствовал себя победителем. Я видел, как он поддавался.
— Ну че, притормозим и выпьем? — Откладывая кий, хмыкнул Косой.
— Нет, спасибо. Я не пью.
— Не пьешь? Как это не пьешь? — Притворно выдал он. — Кто ж сейчас не пьет?
— Спортсмены, — я улыбнулся.
— А-а-а. Так ты, значит, спортсмен. Ну ладно-ладно. Не будем нарушать твой спортивный режим.
Тогда Косой выпил рюмку сам, но до водки больше не притронулся до самого конца игры. Хитрая мразота.
Снова сыграли по удару, но теперь никто не забил.
— Грааль, кстати, непростое заведение. Сюда, обычно, только состоятельные люди заходят. Новые русские, как написали когда-то в газете Коммерсантъ — хмыкнул он. — То есть те, у кого бизнес пошел. Ты тоже в бизнесе?
— Своего рода да, — я пожал плечами.
— Чем занимаешься?
— Кручусь. То тут, то там.
— Во как. Крутишься, значит. Знаешь, Витя, к Марату Игоревичу редко заходят те, кто просто крутится. В основном, кто уже раскрутился.
— Как видишь, иногда приходят и те, кто крутятся.
— Это, на моей памяти в первый раз. Мы привыкли разговаривать с тем, кто крутится в других местах и при других обстоятельствах.
— Понятно.
Я не отреагировал на хорошо завуалированную угрозу. Притворился, что не понял ее. Судя по реакции Косого, который стал смотреть на меня холоднее и с каким-то пренебрежением, мое притворство сработало. Однако взгляд его быстро выровнялся и снова стал беззаботным.
Через минут десять игры осталось пять шаров, теперь в счете вел Косой.
— А мы с Маратом Игоревичем, знаешь ли, давние друзья, — сказал вдруг Косой, поднимаясь от стола после неудачного удара. — Хоть и живем не так далеко друг от друга, но видимся нечасто. Вот я и решил проведать старого товарища, расспросить что у него, да как.
— Понятно, — снова односложно ответил я.
— Ну а ты, Вить? Что ты тут со своим товарищем делаете?
— Да так, — я натёр конец кия мелом. — Ничего особенного. По делам пришли.
— Просто так к Марату Игоревичу не приходят.
Я опустился к столу и щелкнул по шару, сравняв счет.
— Ну а мы пришли. — Ответил я уклончиво.
Выходит, он не знает зачем мы здесь. А знает ли про терки Кулыма с какими-то братками? Наверняка да. Может, по этой причине сюда и пришел? В любом случае я не собирался говорить ему подробностей о нашем визите. От греха подальше. Если он хочет узнать, зачем мы здесь, я точно не предоставлю ему такой возможности. Пусть Кулыма выспрашивает.
Наконец, на столе осталось два шара, а я опережал Косого на одно очко. Косой перегнулся через бортик, расставил на столе толстые пальцы, положил на них кий. Ударил. Красный шар побежал к оставшейся паре, загнал в лунку один из шаров, но отрикошетил от него. Покатился к другому, щелкнул и его, оказавшись почти на середине поля. Последний шар застрял в неудобной позиции между угловой и боковой лункой. Положение красного шара только придавало последнему удару сложности.
— Это будет непросто, — проговорил Косой поднимаясь.
Он задумался, сделав вид, будто думает именно о том, как произвести удар. Потом вдруг заговорил:
— Витя, а тебе не кажется, что наша игра получилась больно уж пресной? Нет в ней никакой горчинки. Никакой изюминки. М-м-м?
Я молчал, смотрел на Косого, придавая своему взгляду непонимающее выражение.
— Ну вот, скажем, если выиграешь…
Косой полез в карман, достал дорогое кожаное портмоне. Раскрыв, стал отсчитывать зеленые бумажки. Показал мне стопку купюр.
— Тут полторы тысячи. Загонишь шар в лунку — заберешь их себе.
— А если загонишь ты? — Спросил я.
— Тогда расскажешь, зачем ты приперся к Кулыму, Летов, — ответил он похолодевшим тоном.
— А тебе есть до этого дело?
— Конечно.
— Какое?
— Скажем, спортивный интерес, — явно солгал Косой.
Значит, он и правда ничего не знает. И его это сильно бесит. Глаз Косого, который дергал зрачком в глазнице, сдавал своего хозяина с потрохами. Узнать, значит, хочешь, падла. Но почему это для тебя так важно? Между Кулымом и остальными братками с Черемушек есть какой-то конфликт? Или что?
Поверх плеча Косого я посмотрел на Женю, который все слышал. Женя медленно отрицательно покачал головой, не надо мол. Тут он был по-своему прав. Но полторы тысячи долларов… Ведь эти деньги можно пустить на Оборону… Пусть не очень и много, но уже на что-то. Хватит, на взятки, чтобы быстро оформить предприятие, на юриста, чтобы тот
