лампы предавал потолку и стенам ванной комнаты болезненно желтый оттенок. Грязно-белая кафельная плитка на полу и над ванной, вся в трещинах и разноцветных пятнах. Чуть покосившаяся раковина со сколами эмали. Слегка покачиваются в углу у потолка нити паутины. Рядом с раковиной стоит табурет с двумя телефонами и бутылкой колы. В заполненной водой почти до краев большой чугунной ванне разместились Максим и Алиса.
Волосы девушки растрепаны, похожи на пламя костра, ноги ее покоились на плечах Максима, пятками прижимаясь к его шее.
— ... Допивает шестой коктейль, и блюет прямо под стол. Потом один за другим выпивает оставшиеся четыре, бросает три пятитысячные и молча уходит. Представляешь мою реакцию? Я была в шоке, не понимала, что делать. Под столиком настоящий кошмар. На столе куча денег. Нести сдачу? Или звать охрану? Окосевший мужик уползает все дальше, я, обалдевши, смотрю ему вслед. А эти, блин, ржали! Они знали, что так будет! Специально меня отправили его обслуживать. Этот тип заходит к ним регулярно, всегда утром, и каждый раз происходит одно и то же. Они лишь спорят между собой, после какого по счету коктейля его стошнит. И ведь никто меня не предупредил! Сволочи! Интересно им было увидеть мою реакцию!
— Весело у вас там, — сказал Максим, наглаживая Алисе ноги. — У тебя коленки холодные. Может добавить горячей воды?
— Не надо. Будет совсем душно.
— Как скажешь. Во второй день работалось уже легче?
Алиса поморщила носик и изогнула губы, подобно маленькому ребенку, решившему заплакать. Ее руки собирали около груди островок из остатков мыльной пены.
— Я так не считаю. Не мое это все-таки, не мое. Совсем не об этом я мечтала.
— Будешь уходить?
— Пока, нет. Еще не время. Помучаюсь. Она сказала, это хороший старт. Там бывает много разных людей. Можно обзавестись знакомствами, да и деньги очень нужны прямо сейчас. Не знаю пока другого способа их заработать.
— Кто сказал?
— Что? А... Ты ее не знаешь. Родственница, блин. Вот скажи, Максим, а о чем ты мечтаешь? Я о дальнейшей жизни. К чему стремишься? Какова твоя цель? Ведь не хочешь же ты всю жизнь простоять за стойкой?
— Я хочу нормальную семью. И детей. Хотя бы двоих. Чтобы ходить с ними гулять на площадку, в лес за грибами, на рыбалку. Водить их в сад, провожать в школу, делать с ними уроки. Вот какая у меня мечта. А где я при этом буду стоять — за барной стойкой или у какого-нибудь станка, мне без разницы.
— Хорошая мечта. Правильная. Мне за свою даже стыдно стало.
— А ты чего хочешь?
— Денег хочу, — сказала Алиса. — Много. Надоело, блин, нищенствовать. И дом свой хочу где-нибудь в престижном районе, крутую машину. Еще хочу быть независимой и сильной. А вот замуж совсем не хочу. Да и о детях мне думать еще рано. Слушай, Максим, а я тебе нравлюсь?
— Конечно.
— Я вот все думаю, а почему, когда я пришла к тебе в первый раз, ты не пытался ко мне приставать? Я была слишком пьяная? Или ты не хотел изменять этой своей бывшей? Я не заметила ни одного намека с твоей стороны. Ты вел себя так, словно я твоя маленькая сестренка. Как-то, даже обидно было! Это очень сильно снизило самооценку. Мне впервые пришлось самой соблазнять парня. Да что там соблазнять — чуть ли не насильно заставила со мной переспать!
— Прости, Рыжик. Мне тогда казалось, что мы просто друзья.
— Мы и сейчас друзья. Но я девушка, а ты мужчина. То, что мы переспали, не значит, что мы больше не дружим.
— Может ты и права.
— Я права. Секс — это просто секс. Он ни к чему не обязывает. То, что мы вместе спим, не значит, что мы должны пожениться. Или ты считаешь иначе?
— Раньше считал.
— Хочешь сказать, что если ты с кого-то снимал трусики, то был обязан сыграть с ней свадьбу?
— Нет. Я просто не снимал раньше трусики с той, на ком не собирался жениться.
— Даже так? Не знаю, радоваться ли мне или огорчаться. Получается, я у тебя такая первая? Нарушила все твои принципы и традиции? И сколько же у тебя было тех, кого ты согласен был взять в жены?
— Трое.
— У тебя до меня было три женщины? Включая эту твою... бывшую?
— Да.
— И больше ты ни с кем ни-ни?
— Ни с кем.
— Очуметь! И ты говорил, что с каждой спал не больше двух недель? Сколько тебе лет? Двадцать восемь? Сколько раз у тебя был секс до меня?
— Десять раз.
— Очуметь! Ты, блин, даже помнишь точное число? Мне не верится. Ты не лапшу мне случайно на уши вешаешь? Ты что, никого больше не хотел? Или ты состоишь в какой-то религиозной секте?
— Нет, просто считаю... считал, что так правильно.
— Как? Спать только с женой?
— Да.
— Ты меня удивил, — сказала Алиса. — Не обижайся, Максим, но это как-то... чудно. Не современно. Сейчас так никто не поступает. Ты рассуждаешь, как пришелец с другой планеты или из другого времени. Тебя очень странно воспитали. Теперь я понимаю, что ты, и правда, приехал к нам из тайги. Где, кстати, работают твои родители? Ты ничего мне о них не рассказывал. Они не в церкви служат? Ты не сын священника? Может, у вас там община каких-нибудь староверов?
— Нет. Мой папа был врачом. А мама преподавала в школе, биологию. Они умерли. Тринадцать лет назад. С пятнадцати лет меня воспитывала тетя Наташа, мамина подруга, гинеколог.
— Прости, я не знала. Мне очень жаль. Автомобильная авария?
— Нет, — сказал Максим. — Никакой аварии. Сперва, умер отец. А мама не прожила после этого и года. Много плакала. Они были вместе еще со времен студенчества. Думаю, очень сильно любили друг друга, раз мама не смогла без него жить. Сердце не выдержало.
— А отец от чего умер?
— Самоубийство.
— Из-за чего?
— Не знаю, Рыжик, — сказал Максим. — Там очень мутная история была. За двое суток до смерти он очень сильно избил маму. Переломы лицевых костей и много других повреждений, о которых мне в подробностях не рассказывали. Никто из соседей не слышал, что бы они ругались или
