я вот мучился, гадал!
— Всех вас это мучает. Любопытно вам, кто же это успел до вас.
— Ну, теперь я знаю, — сказал Максим. — Успокоился. И что случилось потом? Застукала его в постели с подругой?
— Почти. Увидела, как они целуются.
— Сочувствую.
— Да, уж. Представляешь, я ведь ей всегда все рассказывала о наших отношениях, едва ли не в мельчайших подробностях. У меня не было от нее тайн. Вот и дорассказывалась.
— И как вы его делили? Или ты его бросила?
— Я была в него влюблена! — сказала Алиса. — Простила бы ему и не такое. Но он выбрал мою подругу. Я к тому времени ему уже надоела. Именно поэтому, кстати, я и перестала заниматься танцами. Видеть их счастливые лица я была не в силах.
— А подруга? Выяснили отношения?
— Сказала, что любит его. Что тут выяснять? Просила у меня прощения.
— А ты?
— А что я? Простила я — не простила, без разницы. Ни подруги, ни парня у меня не осталось. Как-то так получилось, что я осталась вообще одна. Даже пожаловаться некому было.
— А маме?
— Да ладно! — сказала Алиса. — Ей бы со своей личной жизнью разобраться. Куда на нее еще мои проблемы выплескивать. Я поступила по-другому. Стала вести дневник.
— Ух, ты! Дашь почитать?
Алиса рассмеялась.
— Ну, конечно! Размечтался! Я там по страницам столько слез и соплей размазала! Да он для того и нужен: как только появляется что-то, о чем некому рассказать, я записываю это в дневник. На душе сразу легче становится.
— И обо мне там написано?
— Конечно, — сказала Алиса. — Но мало.
— Это еще почему? Я такой незначительный?
— После того, как мы стали с тобой перезваниваться, я дневник почти забросила. Ты же помнишь, как я тебе надоедала?! Если мне хотелось чем-то поделиться с окружающими, я больше не писала, а набирала номер Максима. Нашла себе новую жилетку. О тебе там лишь то, что я не могу обсудить непосредственно с тобой. К примеру, как сложно мне было затащить тебя в койку.
— Там есть об этом? Заинтриговала меня еще сильнее! Хочу почитать!
— Вот уж фигушки! А ты кому плакался?
— Мужчины не плачут. У нас нервы, как стальные канаты.
— А все-таки?
— Никому, — сказал Максим, постучал себя пальцем по лбу. — Все мои записи вот здесь.
— Это неправильно. Обязательно нужно устраивать себе эмоциональную разрядку. Если держать все мысли и эмоции в себе, можно сойти с ума.
— Такой вариант не для меня. У меня так много этих самых мыслей-эмоций бывает, что, боюсь, с ума сойдет тот, на кого я их выплесну. Вся моя разрядка обычно заключается в том, что я беру бумагу и карандаш. Иногда столько листов испачкаю, что становится страшно за наши леса! Ведь я очень эмоциональный! Свои эмоции я тоже доверяю бумаге, но превращаю их не в слова, а в картинки.
2.
Алиса настояла на том, чтобы Максим ее не провожал. Тот сегодня был свободен весь день, но девушка решила уехать, сославшись на какие-то дела. Что за дела, Максим не допытывался; посчитал, что у него будет прекрасная возможность позаниматься пару часов на тренажерах. Да и в бассейне он не плавал уже больше недели.
Когда Алиса ушла, время едва перевалило за полдень. Выбираться из постели в свой выходной так рано Максим не привык. До запланированного похода в фитнес центр оставалось еще несколько часов. Окружив себя остатками пиццы, колой и ноутбуком Максим улегся на заправленную кровать смотреть полицейский сериал.
Просмотр прервала громкая трель телефона.
— Привет, — сказал Максим, поставив фильм на паузу.
— Твоя только что приходила, — сказал в трубке голос Марго.
— Моя — это кто?
— Алиса. У тебя что, несколько баб?
— Нет. Только Алиса. Не привык еще к тому, что она моя. И что она от тебя хотела?
— От меня — ничего. Даже не заглянула в мой зал. Я ее и не видела. Она приходила к Анжеле.
Максим потянулся за пиццей. Откусил большой кусок и стал не спеша пережевывать.
— Почему молчишь? — спросила Марго.
— Жду продолжения. Все живы?
— Зря иронизируешь. Хорошо, что Маис этого не видел. А то досталось бы тебе. Он еще со времен Светки зуб на тебя точит.
— Так что там у вас было-то, рассказывай, не тяни!
— Вошла твоя Алиса (Светка сказала, что новые шмотки на ней смотрятся очень неплохо) и, ничего не говоря, направилась к Анжелке. Та кукла как раз в зале околачивалась, ворон считала. Народу почти не было — всего три стола. И Маис, к счастью, отсутствовал. Девки говорят, все случилось очень стремительно. Анжела и рта не успела открыть. Твоя схватила ее за голову и ножницами отхватила ей клок волос.
— Ясно.
— Что тебе ясно?
— Понимаю теперь, зачем она попросила у меня ножницы, — сказал Максим. — И как она это объяснила?
— Никак. Все так же молча и ушла. Ножницы в одной руке, волосы Анжелы — в другой. Светке только головой кивнула. Никто сперва ничего не понял. Даже эта кукла, говорят, стояла и тупо смотрела ей вслед.
— Какая решительная девушка.
— Ты считаешь, что это нормально?
— Нет. Но и поливать ее соком — тоже нехорошо. Я узнавал, Анжела на этот томатный сама заказ выдумала. И сама потом оплачивала. Явно не для того, чтобы выпить.
— Это я знаю. Светка ее за это уже пропесочила. Там такое серьезное внушение было, что даже до этой... должно было дойти. И что собираешься делать?
— Ничего, — сказал Максим. — Не вижу причины вмешиваться в эти разборки. Алису постараюсь на работу не приводить, а Анжелу к себе и близко больше не подпущу. Можешь не переживать.
— Поговоришь с ней на эту тему?
— С Алисой? Нет, конечно, — сказал Максим. — Она не ребенок, чтобы я читал ей нотации, а я не ее папа. Тем более что никто особенно и не пострадал.
— Считаешь, она поступила правильно?
— Она имела на это моральное право, согласись. Да, это как-то по-детски — портить прическу. На ее месте я бы в челюсть двинул за такое. А как правильно было бы поступить девчонке, я не знаю. Вот
