есть понимание, девушка медленно убрала свою дрожащую горячую руку от моего рта.
— Понять то я понял, — тихо ответил я и развел руками, — но есть нюанс.
— Какой, твою мать, нюанс?! — закатила глаза Анна Зверева.
— Технически, я ее уже похитил, — невозмутимо ответил я и в этот момент получил сигнал от Алекса.
Началось.
Глава 10
Если не считать бесконечный поток гневных ругательств и подозрительно подробное перечисление Анной Руслановной Зверевой изощренных способов моего убийства, то первые пять минут пути мы бежали молча.
Никаких вопросов по делу разъяренная девушка не задавала, а все прочее я уже давно научился игнорировать. Не сбежала и не попыталась меня остановить, уже хорошо.
— Вот зачем? — наконец, выговорилась и задала адекватный вопрос Анна Зверева, почти поравнявшись со мной.
— Тебе придется уточнить, — заметил я, четко следуя тому самому маршруту, по которому и пришел в тюрьму.
На всем его протяжении отсутствовали патрули дружинников и дроны, а также были отключены камеры, датчики движения и сканирующие арки. Даже электронно-магические двери, которые должны были открываться исключительно ключ-картой были не заперты.
Грех было не пользоваться таким щедрым подарком, тем более что ребятам которым предназначался этот безопасный коридор он уже не понадобится.
У трупов вообще не особо много потребностей.
— Зачем ты похитил цесаревну? — леденящим душу голосом переспросила Анна Зверева.
Вот сразу бы так. Неужели так сложно разговаривать коротко и по делу? Кучу времени бы сэкономили.
— Иначе бы ее убили, — спокойно ответил я.
— Так ты ее спас или похитил? — с робкой надеждой в голосе уточнила Анна Зверева.
— Пожалуй, — на миг задумался я, — верны будут оба варианта.
— Дерьмо... — выругалась Анна Зверева, — ладно нас... из-за тебя к утру повесят всех до единого членов рода Соколовых! Ты это понимаешь?!
— Только если мы проиграем, — подметил я.
— Кому проиграем? — уже чуть лучше начала справляться девушка с лаконичным общением в условиях цейтнота.
Но ответить я не успел, и резко затормозив, пригнулся за густым высоким кустарником.
Нарочно отошедшие подальше патрули дружинников вдруг начали менять позиции, стремясь оперативно закрыть слепую зону.
Уже нашли трупы, значит. Отреагировали быстрее чем я думал, но это даже хорошо. Значит их командир заглотил наживку и вошел в игру лично.
С помощью «Ока», я мгновенно проанализировал изменившиеся направления и скорость движения патрулей и скорректировал маршрут. Включить обратно электронику и артефакты также быстро им не удалось и безопасный коридор мог оставаться таковым еще три минуты.
Вполне достаточно.
Я выждал еще пять секунд, пока сканирующий дрон не пролетит мимо, и, поймав сосредоточенный взгляд Зверевой, кивнул вперед и мы побежали дальше.
Ночные аллейные тропки сменялись узкими проулками и витиеватым, но абсолютно безопасным маршрутом мы вернулись на территорию полигона приемной комиссии.
Ночной сквер встретил нас умиротворяющей тишиной и лишь благодаря далеким колебаниям воздуха я смог распознать суетливое движение трех боевых отрядов, прочесывающих здания вокруг.
— Когда нас привезли в лицей, в блоке приемной комиссии помимо Алексея Кропоткина находилось еще трое Рюриковичей, — ответил я все еще терпеливо ожидавшей ответа Анне Зверевой.
По выражению моего лица поняв, что наша казнь немного откладывается, Анна Зверева едва заметно выдохнула, но держать периметр под наблюдением не перестала.
— И какое отношение это имеет к твоему похищению Елецкой? — спросила девушка, нервно переминаясь с ноги на ногу.
Одно дело идти в бой, когда ты знаешь зачем это делаешь, совсем другое, когда понятия не имеешь что вообще происходит. И для Зверевой сейчас был второй вариант. Она легко смирилась с тем, что эту ночь мы не переживем, но отчаянно хотела знать, за что именно ей предстоит умереть.
Ответ «за любимого княжича», ее, очевидно, не устраивал.
— Самое прямое, — вздохнул я, — одним из них был хорошо знакомый тебе бывший однокурсник Глеб Борисович Одоевский, младший великий княжич.
— Ты подслушивал наш разговор? — холодно спросила Анна Зверева.
— Частично, — сощурился я, припомнив некоторые помехи ближе к концу их беседы, — но суть уловил. Он требовал тебя покинуть столицу. Ты не посчитала странным, что Глеб пришел лично и настолько быстро? Да еще и один.
— Немного, — чуть напряглась Анна Зверева.
— Так случилось, потому что этим утром тебя вообще не должно было быть в той тюрьме, — пояснил я, — как, собственно, и меня в гостином доме. Поэтому Глеб Борисович Одоевский настаивал на нашей немедленной казни, а когда не получил поддержки от других Рюриковичей, психанул и пошел к тебе.
— Все еще не понимаю, — скрестив руки на груди от напряжения фыркнула Анна Зверева.
— Еще бы, — улыбнулся я, — я сам потратил весь день, половину ночи и три четверти запасов эфира чтобы разобраться. Главное улови суть, а то твоя истерика мешает, знаешь ли.
— ЧЕГО?! — вскрикнула Анна Зверева, но осознав, что только подтверждает сейчас мои слова, закрыла глаза и глубоко выдохнула, пытаясь успокоиться.
На удивление сработало.
— Тот изолятор должен был быть пустым, потому что именно там этой ночью дочь императора, Елизавета Михайловна Елецкая должна была умереть, — вскинув палец вверх проговорил я, нагнав драматизма в голос.
— Я же говорила не произносить это вслух! — вздрогнула Анна Зверева.
— Нас никто не слышит, — вздохнул я, — ты еще не поняла? Все системы безопасности полигона приемной комиссии отключены. Те, кто задумывал этой ночью убить Елизавету Елецкую не отказались от своей затеи и совершили покушение на дочь императора два часа назад на втором этаже вон того здания, — указал я на расположенный в двадцати метрах от нас тренировочный центр, в котором я встретил Алекса.
— Откуда ты знаешь? — начала улавливать происходящее Анна Зверева и ее взгляд стремительно трансформировался из обреченного в деловито-серьезный.
А это именно то, что было мне нужно. Не узнай моя телохранительница что происходит на самом деле, скорее всего вообще бы не стала сражаться против бойцов с гербами Рюриковичей.
Она же все-таки гвардеец императора, чтобы это не значило.
— Знаю, потому что находился в том самом здании в тот момент, — развел я руками.
— И убил их.
— А надо было дать дочери императора умереть?
— Так, — медленно выдохнула Зверева, потерев виски, — и когда ты перешел от героического спасения цесаревны до
