— Буду готовиться к отпуску. На неделе у меня не останется для этого времени, а я планирую уехать рано утром в субботу. Путь предстоит неблизкий.
— Думаю, ты там просто умрешь от скуки. Однажды я ездила туда с твоим отцом. Вся эта статичность, горы и тому подобное... — Кристал поежилась. — На меня все это наводит тоску.
Еще немного поболтав, они распрощались, и миссис Ламберт с улыбкой пожелала падчерице:
— Счастливого тебе путешествия, дорогая. Надеюсь, хоть в этом Богом забытом месте тебе удастся встретить достойного мужчину.
Во вторник, как раз перед приходом первых пациентов, в клинике появился доктор Флетчер. Сэр Говард уехал на весь день в госпиталь и оставил для партнера сообщение с просьбой перезвонить ему после четырех часов. Передать записку должна была Джина, которая испытывала некоторую неловкость перед предстоящей встречей с доктором. Она пыталась убедить себя, что это глупо, но поприветствовала его весьма сдержанно и смущенно потупила глаза, когда он остановился около ее стола.
— Добрый день, Джина. — Его взгляд заставил девушку покраснеть. Заметив это, мистер Флетчер улыбнулся и достаточно громко, чтобы могли слышать миссис Бернс и Конни, произнес: — Видите, я стараюсь улучшить свои манеры. Кстати, котенок чувствует себя превосходно.
— Это замечательно, — машинально отозвалась Джина, но потом на какой-то момент потеряла дар речи, прежде чем вновь превратиться в прилежную секретаршу. — Сэр Говард просил вас перезвонить ему после четырех часов.
Флетчер кивнул и удалился в свой кабинет. Конни, еле дождавшись, пока за ним захлопнется дверь, подбежала к Джине.
— Что это он заговорил о своих манерах? По-моему, они безукоризненны — он всегда пропускает меня вперед и придерживает дверь... А какого котенка он имел в виду?
Миссис Бернс резко оборвала ее:
— Конни, не суй свой нос в чужие дела. Смотри, уже появился первый пациент. Проверь, все ли готово к началу приема.
День выдался напряженный, и последний больной ушел около пяти. Вскоре после этого на пороге своего кабинета показался доктор Флетчер.
— До свидания, — произнес он, ни к кому конкретно не обращаясь, и быстро удалился, даже не взглянув на Джину.
Ну вот, все возвращается на круги своя, с грустью подумала она.
Если бы Джина слышала разговор двух врачей в полупустой отдаленной комнате клиники, ее сердце, несомненно, учащенно забилось бы.
— На следующей неделе в среду в центральной клинике Данди состоится семинар, — говорил сэр Говард. — Может, после этого вы навестите в Перте профессора Стюарта? Я дам вам его адрес. По пути прошу вас заехать в Стерлинг. Там сейчас находится один из моих пациентов. Я не могу навестить его, пока моя жена окончательно не поправится, поэтому меня попросили прислать замену. Этот пациент — известный азиатский политик. Вскоре он совсем поправится и сможет вернуться в свою страну. Я был против того, чтобы этот человек приехал лечиться сюда, и, думаю, поступил правильно. Его соотечественники считают, что он проходит терапевтический курс у себя на родине и, чем меньше им будет известно о его местонахождении, тем лучше. Сколько дней вы можете потратить на эту поездку?
— Думаю, от десяти дней до двух недель. Мой заместитель сможет на это время заменить меня в клинике.
— Вы в курсе, что приедете в Шотландию почти одновременно с мисс Ламберт? — поинтересовался сэр Говард.
— Да, — с невозмутимым видом подтвердил Конрад.
Сэр Говард уже давно предупредил Флетчера, что тому, возможно, придется заменить его на семинаре, и доктор планировал посвятить этому не более четырех дней. Теперь же он намеревался задержаться там подольше. Стерлинг располагался недалеко от Брайтлейка, и ему захотелось навестить там Джину.
Конрад вынужден был признать, что его возрастающий интерес к этой девушке не нечто мимолетное. Ребекка настаивала, чтобы он меньше времени отдавал клинике и вел «увлекательную», с ее точки зрения, светскую жизнь. Но последнее время он в полной мере вкусил всю никчемность и скуку такого времяпрепровождения. Когда же вежливо попытался настоять на своем, то четыре дня подряд созерцал обиженное лицо невесты...
Флетчер уже понял, что не любит Ребекку и, возможно, никогда не любил. Они познакомились не так уж давно, и она сразу же намекнула ему о своем намерении выйти замуж. А поскольку мисс Трэйвис считалась первой красавицей в округе, то Конраду показалось вполне логичным последовать примеру многочисленных друзей: обвенчаться, начать вести общее хозяйство и обзавестись детьми.
Впрочем, новоиспеченная невеста сразу дала ему понять, что больше одного ребенка она иметь не желает. Сначала Конрад не придал этому особого значения, надеясь, что Ребекка изменит свое решение после венчания, но вскоре понял, что та намерена сдержать обещание. К тому же она постоянно отказывалась назначить день свадьбы.
Этой женщине нравился беззаботный, свободный, праздный образ жизни, и она не торопилась устраивать официальную церемонию, ни минуты не сомневаясь в том, что Конрад у нее на крючке. Ребекка даже не стеснялась показывать ему свой вздорный характер, твердо веря, что как честный человек, дав обещание жениться, он не отступит от своего слова.
Доктор открыл дверь своего дома, приласкал радостно бросившегося к нему Чуи, выгулял пса и отправился спать.
У меня и так полно проблем с пациентами, чтобы зацикливаться на подобных вещах, сказал он себе.
И все-таки, перед тем как заснуть, Конрад еще раз тепло подумал о Джине.
На следующий день сэр Говард сообщил Джине, что у его жены началась довольно тяжелая форма опоясывающего лишая и он вынужден уехать домой. О поездке своего партнера в Шотландию он даже не упомянул.
— Постарайтесь записывать всех пациентов на утро, мисс Ламберт, — сказал он. — Я бы хотел освободить вторую половину дня. Миссис Бронкс заменит вас на время отпуска, поэтому перед тем, как уйти домой, убедитесь, что она все поняла.
Джина пообещала сделать все возможное и сообщила, что новая сотрудница придет в пятницу днем, чтобы ознакомиться с предстоящим объемом работы.
— Отлично, мисс Ламберт! — произнес сэр Говард. — Желаю вам хорошо провести отпуск.
— А мы все желаем вашей жене скорейшего выздоровления.
Позже в этот же день появился Конрад. Пациентов было больше, чем обычно, и поэтому с Джиной он почти не разговаривал. За весь день он даже не удостоил ее взглядом и только сухо попрощался, когда она, Конни и миссис Бернс собрались уходить домой.
Но на следующее утро Джина обнаружила на своем столе записку следующего содержания:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
