было некогда, просто понимала, что каждая минута может стоить кому-то из нас жизни. Друзья, не переча, шагали и бежали, если я переходила в галоп. Теперь замыкающей стала я. До крепости оставалось не более километра, когда из леса выехали на лошадях бандиты. Они, очевидно, шли по нашим следам. Я предупредила друзей, и мы побежали к крепости. Силы были не равны, они на лошадях, а мы, уставшие, пешком. До крепости было уже метров двести, стража, заметив, что нас преследуют, выехала навстречу, я закрыла друзей, потребовав бежать, сказала, что сейчас будет взрыв. У меня была пара минут. Я достала порох, набранный в платочки, быстро разложила и провела пороховую линию. Когда они приблизились достаточно близко, подожгла дорожку. Взрыв был где-то в середине преследовавшего отряда. Раненые были, но не убитые. Все бросились на меня. Я стояла и ждала их, в глубине души надеясь, что все мои друзья достигли крепости. Бандитам оставалось добраться буквально пару метров до меня, как они стали падать замертво. Некоторые, испугавшись, бросились назад, но все равно падали мертвые с лошадей. Я удивленно оглянулась: позади меня, в двух шагах, стоял Дарэль, вытянув руки вперед, он что-то говорил. От усилия лицо его побледнело, покрылось бисеринками пота и из носа побежала кровь. Я кинулась к нему и подхватила его падающего, услышав шепот:
— Они больше никогда и никого не убьют. — Он потерял сознание. Я под его тяжестью опустилась на землю, к нам подъехала стража. Они помогли подняться и забрали Дара. Меня посадили на коня к стражнику, который бережно держал меня. Оглянувшись, я увидела, что все бандиты мертвы, лошади носятся по полю, а некоторые пасутся. Часть стражников стала ловить лошадей, а другие отвезли нас в замок.
25
К нам вышел сам барон, высокий стройный мужчина, лет тридцати пяти, с сединой в волосах и черными обжигающими глазами. Граф и графиня представились. Я с усилием воли поклонилась и представилась. Дарэль был без сознания, его понесли в замок. Извинившись за наглость, я осмелилась попросить пройти вслед за Даром. Барон разрешил. Я ринулась за слугами, уносившими эльфа.
В спальню, куда положили Дарэля, сразу явились доктор и маг. Я подробно описала им в каком состоянии нашла его, чем лечила и что произошло в последний час. Они посовещались и выставили меня за дверь. Причем доктор велел мне принять душ и немедленно лечь в постель. Я умоляюще посмотрела на мага:
— Если хоть что-нибудь, малейший сдвиг или найдете средство помочь ему, зовите меня. Я готова, даже если надо будет пойти за грань. — Оба мужчины вздрогнули и посмотрели на меня как на умалишенную. Маг кивнул, клятвенно пообещал сообщить мне о его состоянии через два часа. Я поторопила служанку и бегом зашла в спальню. Потом прошла в ванную, отмылась за двадцать минут, обтерла волосы полотенцем и в халате упала в кровать, наказав служанке разбудить через пару часов.
Едва служанка успела разбудить меня, как вошел маг с новостями, что Дарэлю становится хуже с каждой минутой. Послания эльфам и отцу отправлены, но они прибудут не раньше завтрашнего вечера, заберут только тело. Мое сердце остановилось на миг, помертвевшие губы едва выдавили слова:
— Почему? — мой голос сорвался в крик и опять перешел в шепот. — Почему? Я знаю, есть запрещенный ритуал на крови, когда стоящего у края грани можно вернуть.
— Нет, не уговаривайте, мне дорога моя жизнь, меня казнят за него, — замахал руками маг.
— Вас казнят, если родственник короля умрет, — зловеще произнесла я, — я верну его, даже если не вернусь сама. А на это нарушение, уж поверьте на слово, закроют глаза. Дарэль — высородный княжич, а я — простая служанка. Как думаете, кого нужно спасти? — он помедлил, тогда я в приказном тоне, не терпящем возражений, заявила, — немедленно готовьтесь к ритуалу и готовьте залу. Предупредите барона и друзей лорда Кениллорна, а также слуг, чтобы не мешали ритуалу. У Вас мало времени, идите! — Маг поклонился и вышел.
Я не знаю, о чем он думал, но явно не очень хорошее обо мне. Я ведь заставляла идти его на преступление. Оставшись одна, я написала краткую записку Дару, если вдруг не вернусь из-за грани. То, что его оттуда вытащу, не сомневалась, а вот сама могу и не выйти, а точнее, уйти через день. Бодрящего зелья я проглотила больше, чем надо было, и отдача будет такая, что мама не горюй. Записку велела передать Дару, если умру, и вернуть, если выживу.
Я, не переодеваясь и не заплетая волос, спустилась в зал, где маг заканчивал чертить пентаграмму специально заговоренным мелом. Он подал мне ритуальный нож. Я с детства боюсь крови, острых предметов, даже когда делали укол или брали кровь, всегда отворачивалась. Здесь, не сомневаясь даже не секунды, полоснула себя по запястью и подставила под руку чашу. Маг проследил, чтобы крови было достаточно в чаше, потом шепотом сказал какое-то слово и рана на руке затянулась, будто ее и не было. Принесли, раздели наголо Дарэля с расплетенными волосами. Он почти не дышал. Маг всех выставил вон за дверь и запер ее. Жестом указал мне, что делать. Дарэль лежал в центре пентаграммы, я также разделась и легла рядом. Моей кровью маг на мне и на Даре рисовал какие-то знаки. Потом повернул его на бок и велел мне также лечь и прижаться к нему, чтобы знаки совпали, затем маг капнул на углы пентаграммы остатки моей крови, отошел к своему месту и начал ритуал. Тело Дарэля было холодным, и пульса я не чувствовала. Мне хотелось реветь, но я запретила себе, только сильнее вжалась в тело Дара. Слова заклинания закружили меня. Я закрыла глаза и отдалась им. Когда очнулась, то оказалась в своем кошмаре. Только на этот раз я не истерила и не плакала, у меня была цель, которая должна быть выполнена. Я побежала, дыхание вырывалось клубками пара, но я упрямо бежала и звала: «Дарэль, Дарэль! Дарэль, отзовись мне! Дарэль!» Стражи грани, непонятные существа без определенного тела, выступили из тумана. Их голоса разрывали перепонки и, казалось, прожигали мозг:
— Ух-ходи-и! Твое вр-ремя не приш-шло! Ты не имееш-шь право здес-сь быт-ть.
Я ответила резко, теперь меня и танки бы не остановили:
— Грань меня пустила. Я заплатила за это своей кровью. Я пришла за Даром, отдайте мне его, он мой! — Они рассмеялись жутким шелестом:
— Никт-то не мож-жет потребовать наш-ше. Он переш-шел за грань,
