Как она ни крепилась, все-таки, когда клала трубку на рычаг, из глаз ее выкатилась пара слезинок. Виола занялась какими-то делами на кухне, старательно избегая испытующего взгляда Грея.
— Ты сама согласилась на эту работу, Виола, — наконец напомнил он ей, не выдержав тягостного молчания.
— Сегодня двадцать четвертое декабря. А завтра будет двадцатое пятое декабря, а послезавтра — двадцать шестое. — Она взглянула на него исподлобья. — Один день похож на другой, одна женщина похожа на другую. Это ты хочешь сказать?
— Рождество — всего лишь один из дней в году.
— Только не для меня. Для меня этот день значит очень много!
— Тебе придется извинить меня, но я никогда не относился с особой сентиментальностью к праздникам. Если это, по-твоему, делает из меня монстра, значит, я — монстр.
— Прекрасно. После ужина, можешь возвращаться к своим проклятым бумагам! — раздраженно заявила она, чуть не швыряя тарелки на стол.
— Я не говорил, что собираюсь работать, — ответил Грей, поднимаясь со своего места и подходя к Виоле.
— А я не собираюсь заставлять тебя делать что-то, на твой взгляд, глупое или сентиментальное, если тебя это не трогает. Ты же не давал обещания развлекать меня. Клянусь, что не буду рыдать под елкой из-за испорченного праздника, — проговорила она саркастическим тоном. — Вот тебе и сочельник! Хорошенькое дельце! Ужинали они в полном молчании.
По мере того как стрелки часов приближались к двенадцати, Виола становилась все более мрачной. Вместо того чтобы праздновать, она мыла тарелки для холодного, расчетливого человека, у которого в крови не было ни капельки тепла. Она так думала до тех пор, пока он не велел ей надеть пальто и шапку.
— Может быть, у Джонсонов не так много традиций, как у семьи Ханнифорд, но и мы не пещерные люди.
— Разве можно куда-нибудь проехать по такой погоде?
— О, мы не будем брать машину. Когда Виола вышла на улицу, ей стало ясно, какое необыкновенное приключение их ждет. У ворот стояли сани. Когда запряженные в них лошади потряхивали гривами, раздавался мелодичный звон бубенцов. Интересный поворот событий. Судьба преподнесла ей очередной сюрприз.
— Это и есть традиция Джонсонов? — спросила Виола, когда Грей помогал ей сесть на обитое кожей сиденье.
— Отчасти, — ответил Грей, устраиваясь рядом и укутывая меховой полостью их ноги.
Пока сани плыли по свежевыпавшему снегу, Виола чувствовала себя как в фантастическом сне. Снегопад почти прошел, и в темном небе висел серебряный лунный серп. Все было настолько чудесно, что ей казалось, она грезит.
Сани плавно скользили по дороге, под полозьями поскрипывал снег. И только когда был сделан очередной поворот, Виола поняла, куда они направлялись. Свет в окнах небольшой церкви сиял, как призывный маяк в темноте зимней ночи.
Тихая музыка становилась громче по мере того, как они подъезжали ближе. Рождественские гимны разливались в ночи, а гости все подходили и подходили, кто пешком, кто на лыжах, кто подъезжал в санях. Все направлялись к импровизированной пещере, специально сооруженной по случаю Рождества.
Грей, боясь потерять в толпе Виолу, крепко держал ее за талию. Вокруг все было торжественно тихо, если не считать криков осла, которые тот издавал, когда гости подходили к скульптурной группе, изображавшей сцену поклонения волхвов новорожденному Иисусу. Когда же хор запел гимн «Он пришел в ясную полночь», собравшиеся начали преподносить дары младенцу, спавшему в яслях. Гора подарков уже полностью закрыла ноги скульптурных изображений святых Марии и Иосифа, когда Грей вытащил из внутреннего кармана конверт и положил его в корзинку, которая также была переполнена подношениями. Уводя Виолу от ярко освещенной сцены, он объяснял ей смысл происходящего.
— Несколько местных церквей собирают вещи и средства для нуждающихся семей. Сегодняшний ритуал стал в этих горах ежегодной традицией.
Виола полезла в карман.
— Я тоже хочу что-нибудь дать.
В церкви яблоку негде было упасть: столько народу набилось в небольшое помещение. Неожиданно для Виолы эта ночь стала одним из самых красивых рождественских праздников в ее жизни. Ее переполняла радость свет струился из широко распахнутых глаз' душа возносилась к небесам. То, что Грей стоял рядом с ней, казалось теперь правильным и естественным, вся злость на него прошла, как по мановению волшебной палочки. Ее спутник был красив, умен, добр… Слушая пение хора, Виола мысленно перечисляла его достоинства и вдруг обнаружила, что список гораздо длиннее, чем она ожидала.
Когда они покидали церковь, Виола заметила седовласую пару, которая приветствовала их.
— Мистер Миллер! Какая приятная встреча! — проговорил Грей, пожимая руку пожилому мужчине.
— А я все сомневался, увижу ли вас: снегопад-то какой! — Джордж Миллер сжал затянутую в перчатку руку Виолы.
Оливия с материнской теплотой улыбнулась девушке. Когда мистер Миллер отвел Грея в сторону, его жена поинтересовалась, как Виоле нравится супружеская жизнь.
— О, это… достаточно интересно, — ответила та, выдавив из себя улыбку.
— Вам, душечка, не мешало бы спросить об этом у кого-нибудь, кто замужем уже почти сорок лет. Будет только лучше.
— Наверное, — слабым голосом вымолвила Виола.
— Знаете, в ту минуту, когда вы с Греем вошли в церковь, я поняла, что вы молодожены. Джорджу даже не пришлось напоминать мне об этом.
— Правда? — Значит, подумала Виола, они прекрасно сыграли свои роли.
— Это было абсолютно ясно из того, как ваш муж смотрел на вас, а вы на него. Грей не мог отвести от вас глаз. — Заявление было сделано искренне и с явным одобрением.
Виола радостно вспыхнула, но тут же одернула себя. Они с Греем и должны были выглядеть как влюбленная пара. Это было частью их делового соглашения, а она уже в который раз упорно забывала об этом. Радость ее тотчас померкла, уступив место досаде и раздражению, на глаза навернулись слезы…
А сердце ее ныло и тянулось к этому проклятому Грею. И Виола ничего не могла с собой поделать.
8
Душу Виолы разрывали самые противоречивые чувства. Она нахохлившись сидела в санях, не замечая изумительной красоты волшебной ночи и сказочных пейзажей, проплывавших мимо нее. Виола была расстроена и очень ругала себя за то, что влюбилась в такого человека, как Грей. Он же с самого начала ясно дал понять: единственное, что их будет связывать, — это деловые отношения. Грей сидел рядом с ней такой же подавленный, как и она, не говоря ни слова.
И все-таки ей безумно хотелось узнать его потаенные мысли. Что-то в его поведении, жестах, взглядах будоражило ее, вопреки всему вселяло робкую надежду. В конце концов, он ведь поцеловал ее, и этот поцелуй не давал Виоле покоя. Но когда они вернулись домой, все надежды на то, что Грей Джонсон способен рассматривать ее иначе, чем просто служащую, рухнули.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
