меня, и в этот момент я был способен думать только о самых необходимых действиях, о выживании. Я дал Юхани быстрые и простые указания, умылся и натянул чуть не на глаза кепку с логотипом, чтобы скрыть на лбу следы ударов о стальную решетку. Я действовал, полностью отдавшись на волю инстинктов. Отчасти моя реакция, безусловно, была результатом шока, до некоторой степени продиктована предыдущим опытом работы в Парке приключений. Все-таки я не впервые сталкиваюсь с трудностями, встречающимися на пути любого предпринимателя. Открываю дверцу машины и выскакиваю под дождь.
Мы заворачиваем тело в старый тент от батута «Плюшевые мишки» и пытаемся уложить его в грузовой отсек мини-фургона. Это, конечно, проще сказать, чем сделать. Мужик плотного сложения, тяжелый и напоминает самое большое в мире пушечное ядро. Дождь пропитал нашу одежду, и я промок до нижнего белья. Наконец нам удается втащить труп в машину. Мы обмениваемся только самыми необходимыми репликами.
Дождевая вода течет по асфальту и по не защищенной навесом части погрузочной эстакады. Мы собираем осколки пластика, оставшиеся от клубничины, и укладываем их в мусорный мешок вместе с остатками упаковочного материала. Перетаскиваем с эстакады давно не нужные тяжелые подставки, оставшиеся от кривого зеркала «Банан», запихиваем в багажник и их. Теперь машина набита под завязку.
Еще раз осматриваю все вокруг. Ничто не указывает на то, что час назад на заднем дворе происходили столь драматичные события. Говорю Юхани, что знаю одно местечко, где мы, скорее всего, сможем разгрузить машину, – да, оно известно мне с тех самых пор, когда меня там пытались утопить, вымогая долги, сделанные Юхани. Мы молча смотрим друг на друга, затем садимся в машину и едем.
Из дефлекторов на приборной панели дует теплый воздух. Подогрев сидений тоже включен на максимальный режим. Мы едем уже шесть или семь минут в полной тишине, и мои пальцы постепенно начинают оживать. Лоб пульсирует, будто часть моего сердца поместили между кожей и черепом и ему там тесно. В ушах по-прежнему слышится, или, скорее, чувствуется, гул, который не имеет никакого отношения ни к машине, ни к шумящему вентилятору, ни к чему-то постороннему. Вокруг такая тьма, что без фар и светоотражающих столбиков по краю дороги здесь было бы как на обратной стороне Луны.
– По-моему, сейчас самое важное сохранять позитивный настрой, – говорит Юхани.
Я поворачиваюсь к нему и вижу его голубые искренние глаза.
– И смотреть вперед, – продолжает он. – Какая польза в том, чтобы пялиться в яму, в которой мы оказались? Что толку тыкать в нее пальцем, выяснять, кто эту яму выкопал, почему был сделан неверный шаг и кто сильней ушибся коленкой? Гораздо лучше подняться и вместе двигаться дальше.
Я понимаю, что имеет в виду Юхани. Но в его образной речи все перевернуто с ног на голову. На самом деле крайне важно выяснить, кто выкопал яму и почему каждый из нас в ней оказался. Помимо всего прочего, мы пока что даже не выбрались из нее. Я ничего не отвечаю.
– И еще один аспект, – продолжает он, – естественным образом связанный с Парком. Да, такое бывает в Парке приключений. Разные несчастные случаи, травмы. Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Неудачи неизбежны. Конечно, кто-нибудь может возразить, что подобное случается нечасто, но я не считаю, что в данном случае это такой уж сильный аргумент. Глупо ругать Парк из-за того, что ты слегка ушибся.
– Это действительно глупо, – соглашаюсь я, потому что в своем последнем утверждении Юхани, как мне кажется, прав.
Я выруливаю на шоссе и прибавляю газу. Смотрю в зеркало заднего вида и убеждаюсь, что мне не нужно больше ни разгоняться, ни тормозить. На дороге никого. Я продолжаю путь на той же скорости.
– И вот еще что я хочу, чтобы ты знал, – пробелпосле паузы тихим голосом медленно произносит Юхани. – Я не собирался… То, что произошло, – случайность.
Я снова бросаю взгляд в его сторону. Юхани смотрит прямо перед собой.
– Понимаю, – говорю я.
Мы подъезжаем к перекрестку, я включаю сигнал поворота и круто сворачиваю направо. Почти физически ощущаю взгляд Юхани у себя на лице.
– Понимаешь?
– Все совершенно понятно. Он убил бы меня. Ты спас мне жизнь. Спасибо.
Повисает короткая пауза.
– Именно, – говорит Юхани, – пожалуйста.
Через двадцать шесть минут я сворачиваю на узкую ухабистую дорожку. Еду несколько минут медленно и осторожно. «Рено» раскачивается. Я слышу из-за спины приглушенные удары.
В прошлый раз я был тут с Игуаной и А. К. Они пытались меня убить, но в итоге погибли сами. Я подъезжаю к последней развилке дороги, скорее напоминающей тропу, и сворачиваю. Машина по крутому склону спускается к берегу, где вода плещется в такт дождю и где царит космическая темнота. Глушу двигатель и выключаю все огни. В машину вливается мрак. Я тянусь к изножью перед задним сиденьем за фонариком, но не включаю его, потому что вдруг осознаю кое-что очень важное.
Я не все продумал. Впрочем, это и неудивительно. Я ведь впервые в компании брата оказался на берегу укромного лесного озерца с разбитым лбом и трупом в багажнике.
– Что-то не так? – обращается ко мне Юхани.
Включаю фонарик. Юхани прав, кое-что действительно не так. Озеро перед нами, но у нас нет плавсредства.
– Сейчас важно мыслить позитивно, – говорю я и открываю дверь.
Мы идем по тропинке вдоль берега, путь нам освещает луч фонарика. Тропинка повторяет изгибы береговой линии, то приближаясь к воде, то отдаляясь от нее довольно глубоко в лес. Земля мокрая, местами ноги проваливаются. Дождь не стихает. И скоро перестаешь его замечать. Наконец впереди появляется что-то, вселяющее надежду.
Маленький домик, законсервированный на зиму. Обходим его и направляемся к берегу. Нет – лодки нет и тут… Но есть то, чем можно попытаться ее заменить. Арифметическая операция не составляет труда: к приблизительному весу трупа прибавляем суммарный вес меня и Юхани, прикидываем несущую способность найденного нами плавсредства, принимая во внимание нашу ситуацию и то, что у нас нет других вариантов.
Причал.
Плавучий причал – понтон, вытащенный на берег.
У нас уходит тридцать пять минут на то, чтобы спустить причал на воду. Мы находим старое весло, которое прислонено к стене дома с западной стороны. До сих пор Юхани просто делал то, что я ему говорил, но тут он заартачился – мол, зачем нам понтон. Я открываю ему правду: нам нужно доставить тело на середину озера, туда,
