было прискорбно, все же инстинкт самосохранения заложен в нашей природе, но в том и дело, что это всего лишь мой страх, как перед более сильным существом, нормальный в общем-то, и я мозг вообще-то не винила! Ну, почти… Девьян периодически зыркает в мою сторону, будто чувствует что-то, но не видит же, иначе уже выковыривал меня отсюда.
Со вздохом опустилась на пол, привалилась затылком к теплой, благодаря ткани, стене, факелом отодвинула от лица тюль и принялась тщательно разглядывать спивающегося на моих глазах чешуйчатого. В груди тоскливо дрогнуло. Когда видишь, как сильный духом мужчина (а Девьян мне ощущался именно так: сильный, с железной волей, пусть и не лишенный юмора, как я успела заметить, но непоколебимый) искренне горюет, трет лицо мелко дрожащими пальцами, это… Это очень тяжело. И так сильно желание приблизиться и просто обнять, притянуть голову к груди, ласково погладить по чернеющим волосам…
Стоп, что?
Настороженно присмотрелась, с изумлением наблюдая, как каштановые волосы прямо на глазах приобретают иссиня-черный оттенок и будто становятся жестче, как черты лица каменеют. В горле застыл крик: не надо! Но с губ так и не сорвался. Сглотнув, беспомощно посмотрела на факел. В моей душе царил раздрай, ее разрывало от саднящего ощущения случившейся неотвратимой беды.
На самом деле я не знала, что это значит, что с ним в данный момент происходит, но, думалось мне, сие чудо вовсе не к добру. Похоже, на моих глазах рождался новый человек, жестокий в своих будущих поступках, в чем мне и предстояло буквально через несколько минут убедиться.
Будто в такт моим мыслям, Девьян неприятно усмехнулся; одним слитным движением в полном молчании смел со стола все на нем лежащее, замахнулся, и рядом с моей головой разбился бокал, только чудом рикошетные осколки не ранили, с отвратительным ощущением прошли сквозь меня, осыпаясь у боковой стенки.
Пораженно вскинула голову к мужчине, запоздало прикрывая факелом лицо и чувствуя, как отливает от лица кровь.
…Он вновь смотрел прямо на меня и в то же время будто сквозь, в его застывших, покрывшихся льдом глазах горел самый настоящий, направленный на тотальное уничтожение огонь.
Не знаю, к чему бы все привело в конечном итоге, может быть, меня бы действительно попытались спалить, ― если чешуйчатый в самом деле видел меня, ― но в дверь постучали, в полнейшей, пропитанной моим страхом тишине стук прозвучал будто колокол.
Девьян, так и продолжая таранить меня взглядом, хрипло бросил:
— Входи.
С трудом повернула одеревеневшую шею к проему, в котором застыл мнущийся стражник.
— Новости… хорошие?
И без того бледный, предчувствующий засаду стражник посерел и попятился.
— Наследник…
Далеко он не ушел. Девьян вскинул ладонь, и несчастный беспомощно застыл.
— Я слушаю.
— М-м-м… По вашему приказу мы проверили всех служанок, но никто из них не относил императрице и вам чай. Никто… — На лице Девьяна не проступило ни одной эмоции, он вообще никоим образом не выказал своей реакции, но стражник явно знал его лучше меня, он бухнулся на колени, ударяясь лбом о паркет. — Наследник, пощадите!.. Мы не могли пойти против приказа…
— Что вы сделали? — тихое спокойное уточнение, даже ласковое, но меня пробрало морозом до самых костей, а несчастный, кажется, зарыдал.
— Леди Дартан… Она сбежала…
Бух! Это стол под силой кулака Девьяна треснул и развалился пополам. Это ж какой силы удар должен был быть, чтобы массив раскорежило чуть ли не в труху.
— Когда?
— Два дня назад, буквально перед захоронением императрицы. Пощадите, наследник!..
Я охренела в самом натуральном смысле. Изо рта Девьяна вырвался самый настоящий огонь; я зажмурилась под вой гонца плохих вестей, лицо ощутимо опалило. Приоткрыв один слезящийся глаз, с восхищенным ужасом смотрела на раздавшегося в плечах мужчину, за спиной которого развернулись настоящие, покрытые переливающимися крупными чешуйками крылья. Его грудная клетка с трещащим по швам камзолом надулась, в глотке, покрытой чешуйками, промелькнул желтовато-алый мячик огня, и вместе с залпом всепоглощающего огня и звоном лопающихся окон, я вновь зажмурилась и истошно заорала, ощущая каждой плавящейся клеткой лижущий кожу жар.
Мама!
Он ― дракон! Самый настоящий дракон!
Факел, помоги.
Глава 16
Старательно приводила тяжелое дыхание в норму, растерянно рассматривая склонившихся надо мной врачей. К слову, за исключением главврача, остальные люди в белых халатах выглядели подозрительно бледно и как-то оглушенно, что ли. Странно, сейчас уже вечер, что они здесь все делают? Павел Глебович, оглядев честную компанию, отправил санитарку работать на пару с еще одной незнакомой мне девушкой, не то медсестрой, не то молодым врачом, а сам присел ко мне на постель, бесцеремонно схватил за запястье, прощупал пульс, пробормотал о его повышенности и жестом попросил Георгия зафиксировать в карте.
— Как вы себя чувствуете, Ангелина Никитична? К слову, как часто вы видите плохие сны?
В полнейшем ужасе, такой ответ подойдет? Я все еще ощущала на своей коже фантомное дыхание уничтожающего все вокруг огня, очень неприятно, между прочим. Поддернув плечами, пробормотала:
— Не часто. По самочувствию: в горле першит, легкая слабость, а так нормально.
— Насчет горла ― не удивительно, вы так кричали, у меня наверняка образовался еще один седой волос, — хмыкнул врач. — Пейте побольше жидкости, для смягчения гортани подойдут самые обычные леденцы, откройте рот, пожалуйста. Ага, так. Легкое покраснение, не болезненное, так что леденцов будет вполне достаточно. Слабость нормальна после дневного затяжного сна. Вот вы как обычно переносите дневной сон? Ощущаете прилив сил или разбитость?
— Больше разбитость, хотя как когда.
— Понаблюдайте за собой, если слабость не пройдет или усилится, обязательно сообщите об этом медсестре. В особенности, если ночью вам станет плохо, не замалчивайте и не отмахивайтесь, чем частенько любят грешить пациенты, ладно?
— Хорошо.
— Хорошо, — протянул за мной главврач, пролистывая мою карту, захлопнув ее, внимательно посмотрел на меня: — Результаты ваших анализов на редкость приятные, хоть в космос вас запускай, Ангелина.
Вот уж спасибо. Мне здесь своего космоса хватает по горло.
— Впереди у нас пятница и два выходных, если к понедельнику не возникнет никаких негативных изменений, выпишем. На этом все. Спокойного вечера и ночи.
С воодушевлением горячо поблагодарила главврача, тот, с улыбкой кивнув и напоследок бросив моему непосредственному врачу, чтобы зашел к нему в кабинет, удалился. Проследила за его уходом взглядом, еще раз прогоняя в голове анализ, насколько они с Георгием похожи. Все-таки родной сын, в этом почти уверена. Последний, кстати, оставался в моей палате и внимательно изучал, как только я вернула ему внимание; он стоял спиной к
