разрабатывали планы будущих наступательных операций. К лету 1950 года все приготовления закончились, наступило время решительных действий. Вторжение коммунистов началось 25 июня одновременно по всей демаркационной линии между бывшими зонами оккупации советских и американских войск. Оно стало полной неожиданностью для южан.[15]
Более сорока лет все советские учебники и псевдонаучные исследования нагло лгали, утверждая, будто войну начали южнокорейские войска, внезапно напавшие на мирную КНДР, строившую социализм, но были разбиты и отброшены южнее Сеула, столицы Южной Кореи.
Правда в том, что застигнутая врасплох слабая южнокорейская армия потерпела сокрушительное поражение от своего коварного «брата». К 15 сентября коммунисты заняли около 90% территории Южной Кореи, прижали остатки южнокорейской армии и группировку американских оккупационных войск (четыре дивизии 8-й армии США) к морю в районе порта Пусан. В Москве, Пхеньяне и Пекине радостно потирали руки в предчувствии близкой «победы социализма на всей территории Кореи».
Однако Сталин ошибся. Западный мир не собирался спокойно смотреть на подобный разбой. Организация Объединенных Наций решением Совета Безопасности (советские представители проигнорировали заседание) 27 июня объявила КНДР агрессором и постановила направить на помощь южанам войска ООН, основу которых составили вооружённые силы США и Великобритании.
В результате вмешательства американцев от северокорейской авиации вскоре остались только груды металлолома. Уже в августе Ким Ир Сен послал Сталину паническую телеграмму, с просьбой срочно прислать на помощь советских лётчиков. Кремлёвский горец немедленно отдал соответствующий приказ министерству обороны.
После проработки вопроса, маршал А. М. Василевский (1895—1977) доложил Сталину:
«По вопросу о переброске истребительного авиационного полка на самолётах Як-9 для прикрытия Пхеньяна — докладываю:
1. В целях ускорения переброски полка считаем наиболее целесообразным использовать 84-й истребительный полк 147-й авиационной дивизии на 40 металлических самолётах Як-9, дислоцирующийся в Приморье в районе Ворошилова. Полк направить лётом через китайскую территорию по трассе Яньцзи, Андунь, Пхеньян. Перелёт полка займет двое суток. При организации перелёта полка необходимо будет учесть неизбежность воздушных боёв на участке Андунь — Пхеньян...»
Можно представить, что произошло бы с советскими поршневыми истребителями в случае их встречи с американскими реактивными машинами. Первый же боевой вылет наверняка стал бы для них последним. Видимо, это поняли и в Генеральном штабе, поэтому осенью 1950 года в Корею отправились не безнадёжно устаревшие Як-9, а реактивные истребители МиГ-15.
Пока в Москве разрабатывали планы авиационной поддержки армии КНДР, события на полуострове приобрели драматический характер. Генерал Д. Мак-Артур (1880—1964) неожиданно для Ким Ир Сена и советских военных советников 15 сентября высадил мощный десант в Инчхоне (бывший Чемульпо, где когда-то погиб крейсер «Варяг»). Уже на следующий день высадившиеся войска начали наступление на Сеул и 28 сентября полностью овладели городом. Одновременно перешли в контрнаступление американские и южнокорейские войска из района Пусана.
В результате этих действий произошёл полный разгром северокорейской армии. 20 октября объединенные войска ООН заняли Пхеньян, 25—26 октября они на отдельных участках вышли к китайской границе. Остатки северокорейских войск в беспорядке бежали в Китай, блицкриг провалился. Многим в мире показалось, что войну в Корее коммунисты проиграли. Но Сталин не привык сдаваться в трудных обстоятельствах. У него в запасе имелся очень серьёзный козырь — китайцы.
25 октября 1950 г. через пограничную реку Ялу начали переправляться так называемые «китайские добровольцы». Полчища этих фанатиков насчитывали 30 пехотных и 4 артиллерийские дивизии, ими командовал начальник Генштаба НОАК, генерал Пэн Дэхуай (1898—1974). Китайцы разбили многонациональные войска ООН и развили новое наступление на юг. Однако была ещё одна проблема — полное господство в воздухе американской авиации. Без надёжного воздушного прикрытия наступление «добровольцев» было обречено на провал. У самих китайцев военная авиация находилась в зачаточном состоянии. Спасти ситуацию могли только советские лётчики.
Поэтому Сталин дал команду ускорить отправку в Китай (из-за массированных бомбардировок все аэродромы в Корее были надолго перепаханы) нескольких дивизий истребительной авиации для защиты сухопутных войск от ударов с воздуха. Указание вождя тут же претворили в жизнь. 15 ноября 1950 г. последовало распоряжение начальника Генерального штаба №5564 о создании оперативной группы 64-го истребительного авиационного корпуса.
Этот корпус, сражавшийся в Корее почти три года, имел любопытную организацию. Официально он именовался истребительным, но в его состав входили также зенитно-артиллерийские и авиатехнические дивизии, зенитно-прожекторные полки. Штаб корпуса расположился в китайском городе Мукден, основные аэродромы базирования тоже находились на территории КНР: Мукден, Аньшан, Аньдун. Командовали 64-м корпусом генерал-майор Белов (ноябрь 1950 — октябрь 1951 г.), генерал-майор Г. Лобов (ноябрь 1951 — август 1952 г.) и генерал-лейтенант С. Слюсарев (с сентября 1952 г. до конца войны).
Появление в Корее советских лётчиков не помешало американцам сохранить господство в воздухе, что стало одной из причин провала «коммунистического блицкрига»
Авиационные части 64 ИАК периодически обновлялись, причём изначально был выбран ошибочный путь: лётчиков заменяли целыми дивизиями. Опытные лётчики-истребители возвращались домой, а их место занимали необстрелянные новички, вынужденные самостоятельно набираться опыта в боях с американскими пилотами, вместо того, чтобы перенимать его у обстрелянных асов, если бы их постепенно вводили в боевой строй. Это приводило к значительным потерям в воздушных боях.
Один из командиров корпуса, генерал-лейтенант авиации Лобов, позже вспоминал, что
«корпус в 1952 году насчитывал около 26 тысяч человек. Такая численность личного состава сохранялась до окончания войны в Корее. Как известно, боеспособность воинского контингента определяется не числом боевых единиц, а их составом. С этой точки зрения мы были далеки даже от нормативных требований. Только половина дивизий имела по три полка. Остальные — по два. По штату им полагалось всего по 32 лётчика...
Пополнение корпуса осуществлялось путём полной замены отвоевавших дивизий. Наше военно-политическое руководство видимо считало, что такой порядок «освежения» значительно повысит боевые возможности 64 ИАК. Однако это приводило к тому, что вновь прибывшие части и соединения теряли необстрелянный состав. Пополнение имело смутное представление и о тактике действий, и о практике боевых полётов в Корее. К тому же всё, что касалось участия советских ВВС в этой войне, было секретным. Опыт 64 ИАК не только не изучался и не осваивался в войсках, но и находился под строжайшим запретом».
Московским начальникам, как всегда, было проще отправлять на корейский фронт целые дивизии, чем заниматься подготовкой личного состава к будущим боям. В результате авиационные полки несли большие потери, особенно в первые месяцы своего пребывания в Корее.
Замаскированный под корейца советский МиГ-15 вернулся из боевого вылета
Всего в корейской войне действующие лица
