— Но не настолько, чтобы быть вместе? — уточнил холодно.
— Герман, ты чудесный и достойный человек, но не для меня…
— Я тебя недостоин? — переиначил Громов.
— Нет, нет, — замотала головой, — не говори так. Дело не в тебе, а во мне. Я сложная, и тараканы у меня такие, что… В общем, не встречаюсь я… мне это не нужно. Я работой больна. Так что, прости, но мы…
— Остановись сейчас, — тихо, вкрадчиво оборвал мою сбивчивую речь Герман. — Я не принимаю отказа. Дам тебе время подумать ещё, и не совершать ошибку, которая аукнется в будущем.
Я застыла. Это было… не предложение — угроза!
— Меня не будет пару недель — дела за границей, но когда вернусь, мы поговори. И надеюсь, ты взвесишь все «за» и «против».
— Герман, — осторожно отступила от Громова, а поймав расстрельный взгляд холодных глаз, выдавила: — я благодарна тебе…
— Всего хорошего, Елизавета Сергеевна, — отрезал с нарочито мирной улыбкой Герман. Он был непрошибаемо упрямым и раздражающе самоуверенным.
А поцелуй в щёку был… насильственным и карающим.
Мне стало не по себе. И страшно… по-настоящему.
Домой ехала в глубоких, неутешительных мысля, что загнала себя в какое-то болото, по ошибке решив, что этот брод и, пройдя по нему, спасусь…
Теперь я видела, насколько заблуждалась. Мне предстояло всё взвесить и найти решение для настоящего спасения.
Глава 17
ЛИЗА
И уже подъезжая к дому, Жекин телефон заголосил. По отрывкам разговора поняла, что намечался выездной товарищеский турнир.
— Завтра сбор, — подтвердил сын, только закончил разговор и убрал мобильный в карман. — Пару дней на выезде.
— Хорошо, — я уже привыкла. Чувствовала себя матерью… вечно командированного сына.
Утром по квартире бегали вместе — я на работу одевалась, Жека собирался в путь. Друг другу не мешали, и даже успевали перекинуться фразами.
Убегая, чмокнула сына и пожелала наилучшего.
А потом работа привычный мир, круговерть.
Консультация, обход отделения, и когда уставшая до невозможности, возвращалась к себе, меня из мыслей о проделанной работе вырвал телефонный звонок.
Приятно удивила Нина. Она обещала узнать некоторые моменты по работе и думала организовать сбор средств. И вот мы озадачились к чему бы его приурочить. Так, чтобы максимально растрогать, заинтересовать, привлечь…
— Да, я ещё раз обговорю с глав врачом и директором, — вошла в свою приёмную, прямоходом шагая к кабинету, с неудовольствием углядев цветок на столе секретаря. В этот раз не розы! А орхидея. Одна и очень богатая. И всё же:
— Если мне, в урну! — брякнула, на миг оторвавшись от телефона.
— Елизавета… — проскулила Наталья, аккурат с моим толчком двери в свой кабинет.
— И я вам сразу перезвоню, — на автомате отчеканила Нине, и тут же забыла, о чём говорила. Я вообще опешила. — Простите, — шаблонно в мобильный. — Я вам перезвоню, — сбросила звонок и выглянула в приёмную: — Наталья, — строгим тоном, требуя полного внимания, — на каком основании в моём кабинете, — без крика, но чётко выделяя слова, — в моём кабинете находится посторонний человек?
Секретарь уже стояла, как жираф со своего места вытягивалась через стол и высокую стойку ресепшена, чтобы видеть меня.
— Это… новый… наш учредитель, — шепнула Наталья, словно страшилась, что ОН услышит и ей за это потом влетит.
— С каких пор он…
— Его сюда привела Маргарита Львовна. Показывала помещения, кабинеты и он сказал, что вас подождёт…
Её объяснения было сбивчивыми, нелепыми, нелогичными, но полными отчаянья.
Понятно, рядовому сотруднику не воевать с зам директором и не указывать, как себя вести и что позволительно учредителям, но, чёрт возьми, это моё рабочее место!!!
Это мой кабинет!
Моё кресло!
А он нагло в нём сидел!
— Я поняла, — сурово бросила, возвращаясь в кабинет. — И какого лешего тебе тут нужно? — Не собиралась лебезить, даже если ОН пуп земли. И приближаться не собиралась! Как и устраивать ругань по этому поводу, тем более потасовку, не мои методы. Руслан сам покинет кабинет. Мне нужно только держаться! И его к себе не подпускать!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Елизавета Сергеевна, что же вы так не любезны с новым учредителем? — опасливо сверкали глаза Руслана. Он вальяжно в кресле качался из стороны в сторону и не сводил с меня взгляда.
— А я обязана каждому, особенно тому, кто вторгся на мою территорию, выказывать радушие?
— А-а-а, ты только отца ублажаешь?
Он опять переходил черту.
— Осторожнее, — пригрозила строго. — Не знаю, что ты задумал, но лучше, раздумай, — размазано вышло, но посыл Руслан понял.
— Отказаться от ваших услуг? Перечеркнуть согласованное субсидирование?
Вот же молодой гадёныш. Папаша языком чесал, а этот сразу взял в руки дело.
— Мне об этом неизвестно. Я больше не имею дел вне моей компетенции. Только лечение и заведование, — дала понять, что он явно не по адресу.
— Что ж, а я в раздумьях, — взгляд Руслана смягчился. — Вот, — подхватил со стола тонкую стопку бумаг и вновь бросил перед собой. — Пришёл с тобой согласовать кое-какие моменты. Посоветоваться…
— Для этого есть Маргарита…
Не лгала, после посещения стадиона, переругалась с Марго и категорически отказалась продолжать цирк. Пригрозила, что уйду, если меня ещё раз вянут в такие грязные игры.
— Нет, для этого существуешь только ТЫ, — отрезал Руслан. — Ты моё главное условие!
— Это шантаж!
— Блажь, и заметь я не требую со мной спать, — вот специально колол в наболевшее. — Лишь сотрудничество. Общение… Или ты только с папашами готова на уступки? — не преминул ужалить сильнее.
Я скрипнула зубами:
— Принижением, обязательствами ты добьёшься не внимания, а моей ненависти и враждебности, — неспешно пришлась глубже. — А теперь будь… ТЕ, — выделил значимо, разделяя наше знакомство за пределами клиники и новым обстоятельством, что этот нахал теперь один из толстосумов, на средства которых существовало моё любимое дело, — любезны, освободить моё рабочее место, и занять своё, — была предельно вежлива, строга и непреклонна.
Руслан несколько секунд зависал, сверля меня ясными глазищами, но всё же услышал. Встал, галантным жестом, приглашая занять кресло.
Я демонстративно ждала. Находиться в опасной близости к парню чревато оказаться прижатой… или чего хуже от*той на столе. Поэтому в кабинете по-прежнему было взрывоопасно напряжённо.
И тихо… ОН молчал и Я. Таранили друг друга взглядами.
Рус опять первым пошёл на уступки. И когда обошёл стол, полностью освободив моё место от себя, я, с деланным безразличием, его заняла.
Села в кресло, придвинулась к столу. Взяла бумаги, на которые ссылался Руслан…
— Вы можете присесть, Руслан Германович, и мы обсудим это и другие интересующие вас вопросы, но сугубо рабочего плана.
Мальчишка хмыкнул, но не возражал — сел на предложенный стул:
— Обслуживание клуба, это мелочь, если я буду выделять средства, то хотел бы у вас открыть многопрофильный центр: реабилитационный и для подростков-спортсменов.
— У нас клиника для взрослых…
— Вот именно! И не для спорта! — верно подметил Рус. — А, стало быть, вам нужны новые специалисты со спортивным уклоном и знаниями специфики дела…
— Руслан Германович, вы слишком замечтались, — одёрнула парня, вынуждая вернуться на землю. — Это всё красиво звучит, похвально, но… нерентабельно и показушно!
— Почему? — нахмурился Рус.
— Потому что… на уровне собственных средств неподъёмно и убыточно! Проще раздать деньги нуждающимся, чем тянуть проект, который в гроб утянет!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
БОЖЕ! Как же я ошибалась на его счёт… Я была уверена, что он нарцисс и самодур, но нет… он самодур в кубической прогрессии!
— Прежде чем в это лезть, целесообразно составить бизнес-план. И не на коленке левой пяткой, — намекнула на его тощий набросок и взмахнула листами, где наспех изложена идея. — Этим должен заняться профи! Знакомый с нюансами! Чтобы он сделал полную раскладку и составил грамотный бизнес-план… Ты увидишь, как это затратно. Что это настоящее болото, — без желчи убеждала. — Твой порыв великодушия похвален, но в ущерб себе его делать не стоит. Это глупо и нерационально, — опять повторялась, но уже мягче, чтобы не принижать ни умственные, ни душевные порывы парня. — Возможно, стоило бы начать с малого… потом наращивать, усложнять, — попыталась объяснить свою мысль.
