в узких штанах.
Она переводит дыхание, и мне так хочется рассмеяться, потому что эта маленькая леди должна быть тренером.
— Теперь у тебя есть выбор. Ты можешь отправиться к его грузовику прямо сейчас или остаться здесь. Я предлагаю первое, но если ты считаешь себя достаточно ответственным, чтобы пить и курить и не следить за тем, чтобы твой телефон был заряжен, тебе лучше найти владельца этого дома и сообщить ему, что ты переезжаешь.
Она хватает меня за руку и тянет обратно тем путем, которым мы пришли. Когда мы оказываемся во дворе перед домом, она опускает её и делает глубокий вдох.
— Я серьезно думаю, что могу убить его. Поможешь скрыть тело? — она ходит взад — вперед. — И если бы мисс Сиськи посидела у него на коленях ещё секундой дольше…
— Эй, сделай ещё один вдох, — я наблюдаю, как она расхаживает взад — вперед, как тигрица в клетке. — С ним всё в порядке, просто проверяет границы дозволенного.
— Что ж, я рад, что ты можешь быть таким спокойным.
— Эээ. Ты была пугающе спокойна там. Не думай, что я не хотел вытащить этого маленького сопляка из того кресла за то, как он с тобой разговаривал.
Мэгги со смехом откидывает голову назад, и я не уверена, думает ли она, что я шучу. В следующую секунду Хэнк идет по лужайке к нам и, ничего не говоря, забирается в кузов моего грузовика. Мы с Мэгги присоединяемся к нему, и тишина, когда я завожу его, оглушает.
Я не могу сдержать своего любопытства и хочу посмотреть, как Мэгги справится с этим. Мы с братьями вышли бы на передний двор и вбили бы немного здравого смысла друг в друга.
Мэгги поворачивается на своём сиденье, чтобы посмотреть на Хэнка.
— Ты пил? И даже не думай мне врать, потому что мы направимся прямо в больницу, где, я уверена, с удовольствием проведут алкотест.
— Нет, — фыркает он, опуская глаза. — Почему ты была с ним? Ты встречаешься с ним?
Мэгги издает что — то вроде фырканья.
— Вопросы сейчас буду задавать я, но ты должен поблагодарить его. Если бы я была дома, а ты опоздал хотя бы на пять минут, у меня было бы время спланировать настолько экстравагантную сцену, что ты бы прославился в старших классах.
— Поэтому намного лучше было появиться здесь с ним.
Я хочу остановить грузовик и дать этому маленькому мальчику понять, что он будет видеть меня гораздо чаще. Я никогда не проявлял нежности к болтливым новичкам. Мэгги ещё немного поворачивается на своём сиденье.
— Ты под кайфом, потому что, по — моему, ты выжил из ума.
В зеркало заднего вида я вижу, как он скрещивает руки на груди и смотрит в окно.
Мэгги смотрит на меня.
— Ты не мог бы притормозить, когда сможешь?
Я делаю, как она просит, и мы оказываемся на парковке торгового центра.
Мэгги расстегивает ремень безопасности и поворачивается к нему лицом.
— Во — первых, не надо тут молчать. Я хочу знать, о чём ты думал. Я не твоя мать, но не думай ни на секунду, что каждый раз, когда ты выходишь из дома, я не беспокоюсь о тебе и обо всём, что может случиться. Ты мог бы сказать мне, что хочешь пойти на вечеринку.
— Да, как будто ты разрешила бы.
— Ты прав, по крайней мере, не на эту вечеринку, но не потому, что я тебе не доверяю. Несмотря на то, что ты показал мне сегодня вечером, я знаю, что ты не настолько глуп, чтобы пить, садиться в машину с кем — то, кто выпил, или делать что — либо ещё, что поставило бы под угрозу твое место в команде. Но то, что ты сидел там ничего из этого не делал, не значит, что ты так невинен, как тебе кажется.
Она протягивает руку и указывает на меня.
— Хочешь спросить Шейна, или мы можем позвонить Коулу и мило поболтать о том, что было бы, если бы твоё красивое лицо появилось в интернете на фото с вечеринки какого — нибудь старшеклассника, где алкоголь, травка и всё остальное течет рекой. Думаешь, кого — то будет волновать, когда ты скажешь, что не принимал участия?
Она дает ему секунду.
— Хэнк, ты прекрасно знаешь, что половина команды и их родители ничего так не хотели бы, как увидеть твою задницу на скамейке запасных. Ты слишком много работаешь и тебе есть что терять, чтобы не использовать те мозги, которые, я знаю, у тебя есть.
Хотелось бы мне, чтобы пятнадцать лет назад рядом со мной была Мэгги. Динамика их отношений — это, безусловно, то, чего я никогда не испытывал. Каждую минуту, которую я провожу с ней, мне становится любопытно, кто эта женщина, и я уже знаю, что она нечто особенное. Хэнк, наконец, смотрит на неё и тихо отвечает.
— Прости. Я просто хотел потусоваться со своими друзьями. В течение одного вечера я не соответствовал уровню совершенства Мэтьюза.
Это последняя фраза, которую он произносит, как удар, и именно тогда я поворачиваюсь. У меня есть немного терпения, но я не потерплю неуважения. Мэгги кладет руку мне на плечо и оставляет её там. Это тепло, успокаивает и… ново.
— Серьезно, Хэнк. Давай будем честными. Мы оба знаем, что жить так, как папа и Коул, невозможно. Они отстой, и мне никогда не нравился их скучный, незамысловатый, удушающе обыденный образ действий. Ты же знаешь меня. Я почти уверена, что порчу каждую секунду каждого дня, и у вас четверых будут такие огромные счета за терапию, что к тридцати годам вы обанкротитесь.
Хэнк недовольно склоняет голову набок, но Мэгги продолжает.
— Я так далека от совершенства, и я не хочу быть совершенной. Когда я в твоём возрасте жила в Нью — Йорке, не думай ни на секунду, что я не принимала действительно глупых решений. Вещи, за которые папа и Коул вызвали бы меня на ковер, и они были бы правы.
Мэгги делает глубокий вдох.
— Хэнк, я не жду, что ты не будешь совершать ошибок, или не захочешь повеселиться со своими друзьями, или иногда засовывать голову себе в задницу. Просто будь разумен в отношении того, как и когда будешь это делать. И я ожидаю, что ты расскажешь мне, куда направляешься и что будешь делать. Я не буду тебе лгать, и я ожидаю того же.
— Хорошо.
Мэгги разворачивается на своем сиденье, пристегивается, и я снова завожу
