тебя, несмотря ни на что, верно?
Я киваю, сдерживая свои эмоции.
— Им так повезло, что у них есть ты, — он обнимает меня. — К тому же, у этих психов нет ни единого шанса против нас, Мэтьюз. И, ну, я думаю, Картеров.
Коул улыбается, и я снова крепко обнимаю его, прежде чем сесть в машину, задаваясь вопросом, не совершаю ли я огромную ошибку. Но, как я уже сказала Хэнку, я не из тех, кто осторожничает. Я научилась этому у своей мамы, и я дала обещание своему отцу, которое намерена сдержать.
∞∞∞
— Ладно, ребята, — говорю я, когда дети собираются на кухне, помогая готовить еду.
Коул в углу готовит бургеры. Хэнк нарезает помидоры, лук, морковь и брокколи. Гарретт моет фрукты. Тедди насыпает в миску чипсы разных сортов и перемешивает их, потому что мы, Мэтьюз, делаем это именно так, а Лив сидит рядом со мной на кухонном столе и помешивает брауни.
— Ребята, вы помните тренера Картера, который был на вечеринке на прошлой неделе?
Лив засовывает в рот палец с кусочком брауни на конце.
— Да! Шейни. Он мой друг.
— Точно. Шейн. Ну, он придет потусоваться с нами.
Мальчики, за исключением Коула, замирают.
— А что, он твой парень? — Тедди издает звуки поцелуя.
Гаррет смотрит на меня через стол с неуверенной улыбкой.
Я делаю глубокий вдох, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и бодро.
— На самом деле, я подумала, может быть, он мог бы переехать жить к нам и стать частью нашей семьи.
Хэнк стонет, его голова запрокидывается к потолку, когда Коул бросает на него взгляд.
Гаррет поправляет очки на носу.
— Ты хочешь сказать, что собираешься замуж?
— Мы с ним обсуждаем это. Я хотела, чтобы вы, ребята, познакомились с ним и провели день вместе. Потом мы сможем поговорить об этом. Я знаю, это немного неожиданно, но…. — я не знаю, что ещё сказать, когда Хэнк смотрит на меня, и я понимаю, что мне нужно поговорить с ним отдельно. — В любом случае, что думаете?”
— Могу я быть цветочницей? — спрашивает Лив. — Я хочу, чтобы Шейни жил с нами. У него тоже нет мамочки, так что ты тоже должна позаботиться о нём.
— Держу пари, ему бы это понравилось, — смеюсь я, выливаю тесто на противень и ставлю его в духовку.
Раздается стук в парадную дверь, и Тедди выбегает из кухни. Я не сомневаюсь, что он придумал какую — то шалость. Я улыбаюсь, гадая, как Шейн справится с этим.
Лив слезает со стойки и бежит к двери, распахивая её.
— Шейни, ты переедешь жить к нам! Она улыбается ему.
— Верно, — Шейн выглядит как Гулливер, возвышающийся над ней в шортах, футболке и кепке, надетой задом наперед. Он останавливает на мне свои карие — зеленые глаза, и они на долю секунды опускаются к моему животу, прежде чем снова подняться.
Я опускаю взгляд на свои свободные джинсы и укороченную футболку, ожидая увидеть пятно от брауни, но… ничего. Хм.
— Можешь пойти сказать Коулу, чтобы он включил гриль? — я подталкиваю Лив обратно на кухню.
— Ага. Ты можешь посидеть со мной? Тогда я смогу показать тебе всех моих принцесс, — Лив убегает прежде, чем Шейн успевает ответить.
Я держусь за дверь, как за защитное одеяло, в то время как моё сердце внезапно бешено стучит, словно после пробежки. Это всё так… странно.
Я запускаю пальцы в растрепавшиеся волосы на затылке.
— Прости, мне следовало поговорить с тобой, прежде чем говорить что — либо детям, но я понятия не имею, что делаю. Я сказала им, что ты приедешь и, возможно, будешь жить с нами, — я закрываю лицо руками. — Я не знаю, как это сделать.
— Всё в порядке. Я же сказал тебе, что не собираюсь менять своего решения. Они должны знать.
— И я поговорила с Коулом, и он, на удивление, не против.
— Правда? — в его голосе звучит сомнение.
— Входи. По какой — то причине это действует мне на нервы сильнее, чем если бы я знакомила тебя с моим отцом, — Шейн входит, ничуть не выглядя взволнованным. — Серьезно, ты не нервничаешь?
— Откуда ты знаешь, что я не нервничаю? — этот суровый лоб хмурится.
Я машу рукой и закрываю дверь. Я не говорю ему, что перед игрой, когда камера была направлено на него, я видела, что мысленно он уже включился. Но также, как будто его могло стошнить.
— О, подожди, — я хватаю его за руку, но тут же отпускаю. Его кожа горячая, и я не могу не думать о том, каково это — спать рядом с ним. Моя личная печь. Я останавливаю ход этих мыслей. — Берегись Тедди. Он наш маленький проказник, и я не сомневаюсь, что он держит тебя на прицеле.
— Понял.
Тогда ладно. Мне нужно немного его уверенности.
Я веду Шейна из прихожей, мимо нашей гостиной, на кухню. Он кладет ключи и телефон на стойку, и от этого простого жеста у меня внутри всё сжимается. На что это будет похоже, когда он каждый день будет приходить домой и класть свои ключи и телефон рядом с моими? Кто — то ещё здесь, рядом со мной, и является частью нашего повседневного хаоса.
Гаррет сидит за столом и читает. Я наклоняюсь и обнимаю его за плечи, успокаивая нас обоих.
— Гаррет, это Шейн, — я знаю, что у этого парня внутри засела тревога.
— Привет, — тихо говорит он.
— Привет, — Шейн наклоняется, кладя руки на стойку. — Я слышал, у твоего младшего брата, вероятно, большие планы на меня. Ты хочешь выяснить, что он задумал и объединить усилия, чтобы изменить его планы?
Гаррет улыбается.
— Да. Дай мне несколько минут, — он поднимается наверх.
— Он нервничает из — за перемен, так что спасибо, что отвлек его.
— Я не позволю восьмилетнему ребенку победить меня, — ворчит Шейн.
— Это мы ещё посмотрим. Давай выйдем на улицу.
Мы выходим во внутренний дворик, который выходит в наш большой двор, окруженный осинами и соснами, где Коул готовит гриль, пока Хэнк показывает Лив что — то на своём телефоне.
— Привет, тренер, — Коул и Шейн пожимают друг другу руки.
— Называй меня просто Шейном.
— Хорошо. Я попробую, — отвечает Коул. — Надеюсь, ты любишь бургеры.
— Звучит заманчиво, — говорит Шейн, оглядываясь по сторонам.
Интересно, о чём он думает. Всё это кажется таким неловким, и я понятия не имею, как мне себя вести. Такое ощущение, что я внезапно стала асоциальной.
— Хэнк, возьми футбольный мяч и давай посмотрим, на что способен этот старик, — говорит Коул,
