Рынин промолчал. Подумал, откуда этот гестаповец так быстро мог узнать то, о чем на судне знали только Шерстнев и Борщенко? Странно. Очень странно…
— Что же вы молчите, доктор Рынин?
— Вопрос о моей специальности имеет значение только для меня и моей гражданской деятельности на родине.
— Не совсем так. Этот вопрос может иметь для нас большое значение и здесь, на далеком острове…
— Каким образом, полковник?
— Вы могли бы здесь приложить свои знания и хорошо на этом заработать.
— Я не продаюсь, полковник. Учтите это сразу.
— Я уточняю, доктор, — сухо продолжал Реттгер. — Не стану скрывать от вас — в этом нет надобности — здесь на острове мы проводим подземное строительство. Вы могли бы заработать.
Рынин молчал. Реттгер по-своему истолковал это молчание и добавил:
— Заработать сможете очень хорошо, если, конечно, будете хорошо работать…
Рынин продолжал молчать.
— Вы что, не хотите отвечать?
— Я уже ответил, полковник, и не люблю, когда один и тот же выясненный вопрос задают снова.
— Что вы ответили?! — повысил голос Реттгер.
— Что я не про-да-юсь, — тихо, но с ожесточением и по слогам повторил Рынин. — У меня, полковник, есть честь!
Реттгер с раздражением взял один из карандашей, открыл им забрало рыцаря и зловеще сказал:
— У нас здесь был такой инженер… Работал в Москве на строительстве метро! И он так же, как и вы сейчас, сидел передо мной и так же, как и вы сейчас, отвечал мне теми же словами, что он не продается и что у него есть честь.
Рынин внимательно слушал, рассматривая неприятное, лоснящееся от сытости лицо Реттгера.
— Так вот, доктор Рынин, нам пришлось запереть его в одиночку подземного каземата. Он и сейчас там… жив еще…
Рынин содрогнулся и с нескрываемой ненавистью посмотрел в острые глаза Реттгера, который, наблюдая за Рыниным, продолжал:
— Хочу предупредить вас, доктор Рынин, что и вы можете последовать туда же, если не измените своей позиции!
— Вот что, полковник! — медленно заговорил Рынин. — Запугивать меня бесполезно. Страх я уже однажды пережил, он остался там, позади… А у меня от него вечная отметина — вот эта полосатая седина… Больше разговаривать с вами я не хочу и не буду!
Реттгер раздраженно стукнул по забралу рыцаря, бросил карандаш и вышел из-за стола. Он прошелся по кабинету, поглядывая на Рынина, который опять принялся растирать все еще ноющие руки. Профессиональным взглядом Реттгер разглядел, что у инженера были слишком тесные наручники, и стал раздумывать… Может быть, не стоило так угрожать?… Характеры у людей бывают разные, и один и тот же подход ко всем, возможно, непригоден! К московскому инженеру угрозы не подошли. Видимо, и тут то же самое… Вообще советские люди загадочны. А уничтожить такого специалиста сразу, не использовать его, жаль. Уж очень он нужен именно теперь!.. Придется, видимо, выждать…
Реттгер вернулся за стол, подобрал карандаш, аккуратно положил его на место, закрыл забрало золотого рыцаря и спокойно сказал:
— Не будем ссориться, доктор Рынин. Вы подумайте над моим предложением. Мы еще вернемся к этому вопросу.
Рынин молчал.
Реттгер нажал кнопку звонка. Дверь открылась. Вошел дежурный эсэсовец и вытянулся у порога, ожидая приказаний.
— Пусть конвойные отведут доктора Рынина обратно. А ко мне пришлите оберштурмфюрера Хенке.
Рынина увели, и немедленно вошел Хенке. Он ожидал в вестибюле.
— Доставьте мне завтра же того агента! — приказал Реттгер.
— Слушаюсь, господин штандартенфюрер! Разрешите идти?
— Да. Вы свободны… И распорядитесь, чтобы наручников на Рынина не надевали.
6
Среди вещей, выгруженных из шлюпки, к удивлению Кости, не нашлось ни одного зеркала. И поэтому, досадуя, Костя не смог посмотреть, нормально ли сидит на нем эсэсовское обмундирование.
Костя поправил пояс с тяжелым пистолетом, надел на руку компас, повесил на грудь бинокль Василия Ивановича и, проверив автомат, выглянул из пещеры. Кругом ни души… «Итак, трогаемся, Константин Иванович, в свою первую разведку!..»
С автоматом под мышкой он спустился в ущелье, быстро дошел до расщелины, ставшей могилой эсэсовца Граббе, и свернул. Промерзший щебень сухо потрескивал под ногами. Встречались ответвления в стороны, но Костя не заходил в них. Опасаясь заблудиться, он придерживался основного русла, не забывая сверять его направление с компасом.
Неожиданно расщелина кончилась тупиком. Костя вернулся к ближайшему ответвлению и пошел по нему. Вскоре каменное русло вышло к узкой, неровной дороге, проложенной между возвышенностями. Куда идти дальше?… Костя пошел налево: там близко была скала, вплотную подступавшая к дороге. «Если на нее взобраться, можно в бинокль осмотреть окрестность».
Подойдя к скале, Костя остановился. Вокруг по-прежнему безлюдно. Медленно Костя стал обходить скалу, высматривая, где удобнее на нее взобраться. Но взбираться туда ему не пришлось… Сразу же за скалой от основной дороги влево отделялась вспомогательная дорога, которая подводила к какому-то странному сооружению…
В бинокль Костя рассмотрел ущелье-тупик. Вход в него со стороны дороги ограждался густыми рядами колючей проволоки, натянутой на высоких столбах, и железными воротами, со сторожевой будкой рядом. Над воротами к скале примыкала закрытая вышка с прожектором, пулеметной амбразурой и широким окном для обзора местности.
Сквозь проволочные переплетения были видны пристроенные вплотную к скалам деревянные склады. Людей на территории ущелья не было. Но в сторожевой будке у ворот сидел часовой с автоматом на коленях. Дверь будки была открыта, и Костя видел эсэсовца очень хорошо. В бинокль казалось, что до него всего несколько шагов. Лицо эсэсовца выражало явную заинтересованность и нетерпение: он увлеченно читал в эту минуту. «Видимо, важный объект, если так охраняется… — раздумывал Костя. — Что же тут может быть? Лагерь для военнопленных, о котором рассказывал Граббе?… Нет, совсем безлюдно… Пороховой погреб? Но какие теперь пороховые погреба! Теперь готовые снаряды, гранаты, патроны… Скорее всего, это арсенал!..» Случайная догадка Кости оказалась правильной. Здесь действительно был арсенал.
«Вот где нужна диверсия!.. Можно было бы в темноте подобраться поближе и бросить туда гранату… Хотя что это дало бы? Кратковременную панику, только и всего! Вот если бы со скалы набросать прямо на склады несколько связок гранат или мин, — это уже что-то значило бы. Впрочем, ни гранат, ни мин нет! Но есть три коробки с ракетами. И их вполне можно здесь использовать. Для поджога!.. Поджог, вот что реально!..»
