Он промолчал, просто глядя на то, как сам неторопливо расстегивает ее бюстье сверху вниз до ремня. Он оставил ее колье, но в его воображении оно больше походило на ошейник. Замелькала, изменяясь, сцена, показывая Сабину лицом к стене со связанными над головой руками.
— Ты хочешь меня связанную?
Она отвела взгляд от сцены, чтобы пристальнее взглянуть на реального Ридстрома. Он, казалось, смотрел на видение в страхе, но больше был удивлен, как будто действительно никогда не позволял себе даже мысли о том, как бы они развлекались.
Его член стал тверже, чем когда бы то ни было, встав перпендикулярно бедрам. Она снова взяла его в руки, лаская по всей длине от основания до головки, в то время как Сабина в видении боролась со своими путами.
— Неужели я хочу сбежать от тебя?
Когда он покачал головой, она спросила:
— Тогда что?
Она поглаживала его до тех пор, пока он не задрожал от удовольствия, но так как в таком состоянии он не мог говорить, она прекратила. Он, наконец, прохрипел:
— Я оставлял тебя на грани в течение многих часов.
Его рожки выпрямились, покрывшиеся потом мускулы, застывшие в напряжении, блестели в отблесках огня.
— Ты отчаянно пытаешься прикоснуться ко мне или к себе — сделать что-нибудь, чтобы кончить, — это все, о чем ты можешь думать.
В видении он скользил руками вдоль ее тела, захватывая и поглаживая обнаженную грудь. Потом он ударил по ее ногам, раздвигая их, и рывком сдернул с бедер трусики танга. Когда он нажал пальцем на ее клитор, стоя сзади, то застонал сквозь зубы и в видении, и рядом с ней на кровати.
Она пробормотала:
— Выходит, это — то, что любит мой демон.
Сабина нашла, что польщена этим. Из всех фантазий, которые мог иметь мужчина — секс с участием нескольких женщин и мужчин, фетиш или даже извращенный секс, — его фантазия была сосредоточена только на ней. Только она присутствовала в ней.
Она даже удивилась, насколько эротичными показались ей эти сцены. Идея быть связанной врагом должна была бы привести ее в бешенство — но не возбудить. В ее прошлых связях мужчины всегда были чародеями, и это означало, что они являлись потенциальными врагами, так как могли попытаться украсть ее драгоценный дар. Проявить с ними слабость было опасно, и такой вариант даже не рассматривался. Если они и боялись ее — а многие боялись — она не стала бы их переубеждать.
В фантазии Ридстром не боялся ее. Он действовал так, будто она принадлежала ему, и эта ситуация была для нее странно захватывающей. Он не предоставлял выбор. Он требовал.
Все еще лениво лаская ее пальцем одной руки, другой он наклонил ее голову, собрав на затылке волосы в кулак, чтобы можно было прикоснуться губами к ее шее. Он, потираясь об нее лицом, шептал о том, насколько хочет ее и насколько она красива.
Ее дыхание сбилось:
— Ты когда-нибудь связывал женщину?
Когда он не ответил, она позволила иллюзии дрогнуть, угрожая убрать ее.
Он прохрипел:
— Нет.
— Но ты хочешь связать хотя бы одну. Ты нуждаешься в этом.
Он подтянулся на кандалах, чтобы потереть свои рога об ее руки. Как будто не мог сдержать себя, потом бросил:
— Тебя, tassia.
Жажда в его голосе… Она сглотнула, лениво ложась рядом с ним.
В видении он повернул ее лицом к себе и встал перед ней на колени. После того, как он полностью стянул ее трусики, он закинул одну ее ногу себе на плечо, чтобы она полностью раскрылась перед ним.
— В твоих фантазиях ты во мне?
Он повернулся, чтобы произнести ей прямо в ухо:
— Пока твои бедра дрожат и пока ты увлажняешь мой язык.
Она только успела подавить вздох, как картина опять изменилась, показывая его, сосущего и лижущего ее между ног. Когда он отстранился, чтобы дунуть на нее, она вскрикнула и бесстыдно дернула бедрами ему навстречу.
Но в фантазии он все еще не позволял ей кончить.
Не способная больше это терпеть, Сабина взяла сцену под свой контроль и изменила ее. В ее видении ей удалось освободить руки, чтобы схватить его за рожки. Она использовала их, чтобы насаживать свое влагалище на его язык до тех пор, пока с криком не достигла кульминации.
На кровати он кричал, взбрыкивая и толкаясь в ее кулак для облегчения. Все, что она только что показала, полностью совпадало с желаниями мужчины.
— Заставь меня кончить, tassia!
— Сделай меня своей, демон. Как твоя жена я дам тебе все, в чем ты нуждаешься, воплощу все твои даже самые смелые фантазии.
Когда чародейка накрыла его член второй рукой, обхватив его и приподняв, Ридстром застонал в агонии.
Королевство под угрозой. И все же он боролся, с трудом помня, почему не мог получить это существо. Моя. Ее вкус.
— Если ты можешь заставить меня ощущать такой бешенный голод, то откуда я могу знать, что ты не дала мне зелье, чтобы заставить чувствовать к тебе влечение? Ты могла бы обмануть меня, чтобы я считал тебя своей.
Она отпустила его, встала на колени, и подалась вперед, пока их лица не оказались в каком-то дюйме друг от друга:
— Посмотри в мои глаза, Ридстром. Смотри внимательно. Ты знаешь, что это — я.
Боги, ее густо подведенные глаза и красные блестящие губы были просто поразительными.
— Все еще отрицаешь, что я — твоя?
— Я не могу знать… не испытав тебя.
— Такой ответ — идеальный способ для тебя сказать, что ты не отрицаешь этого.
Ее пристальный взгляд сосредоточился на его губах, и она облизнула свои.
— Я собираюсь поцеловать тебя. Если ты укусишь меня, демон, я оторву твой «петушок» и накормлю им воронов.
Никаких женских ужимок. Она никогда не скажет: «Вам будет хорошо, если я сделаю так, мой лорд?». Никогда.
Но в это время она, снова пытаясь сломить его, нежно поцеловала его в губы, облизывая и словно уговаривая, пока его голова не закружилась от испытываемого ощущения.
Ах, боги, — моя.
Когда она отстранилась, ее глаза сияли металлически-синим цветом.
— Я слышу твою мысль, громкую и ясную. Ты знаешь, что это — я. Ты признал, что я — та, которую ты так долго ждал.
Она снова прочитала его мысли.
— А ты? — резко бросил он. — Ты ждала меня?
Ее тон стал холодным.
— Ты ожидал, что я буду девственницей, когда сам неистово таскался за каждой женской юбкой, занимаясь проверкой?
— Сколько мужчин у тебя было до меня?
— Мне пятьсот лет. Используй свое воображение. Это беспокоит тебя? Мысль, что другие мужчины ласкали мое тело, пробовали его, проникали в него?
Он ощутил, как дернулся мускул на его щеке, и она заметила это.
— О! Беспокоит!
— Только заставь меня кончить.
