Читаем без скачивания Операция «Апокалипсис» - Жерар Вилье

— В какую игру вы собираетесь играть со мной на этот раз? — спросил Малко.

— Что значит — в какую игру?

— В прошлый раз, когда назначили мне свидание в Мехико, вы сыграли со мной хорошую шутку... а что будет сейчас? Каков ваш новый спектакль?

Людей в баре было немного, и они могли говорить в полный голос, не опасаясь, что их кто-нибудь услышит. Кристина засмеялась и слегка погладила Малко по руке.

— Хотела преподать вам урок. Я презираю мужчин, чересчур уверенных в себе и воображающих, что женщина готова им отдаться только потому, что она согласилась прийти на свидание. — В глазах ее промелькнул огонек. — Еще ни один мужчина не овладел мною по собственной прихоти. Выбираю всегда я.

— Если бы вы жили два столетия назад, то бросали бы акулам своих самых красивых рабов, как это было тогда принято среди богатых людей.

— Не насмехайтесь надо мной, — сказала она, и голос ее стал жестче. — Мне приходится забывать многие унижения. Я красива, богата, и нравы теперь уже не те. Но моя прабабка-индианка после долгих мучений умерла от побоев.

— Из-за чего?

— Чтобы не погибнуть от голода, она продалась в рабство. Это была чистокровная индианка и, к несчастью, очень красивая. Жена ее хозяина, испанка, воспылала ревностью: мужчины нередко забавлялись с рабынями. И вот однажды хозяйка велела привязать ее к столбу, выбила ей зубы, поскольку находила их слишком белыми, приказала вырвать ей ногти, отрезать уши и соски...

Последние слова Кристина почти прокричала. Свистящий голос и суровое лицо превратили ее в живое воплощение мщения.

— Извините за подробности, — пробормотала она в изнеможении.

— И поэтому вы решили заняться политикой? — спросил Малко.

— Я не занимаюсь политикой! — снова взвилась она. — Но я ненавижу всех, кто хочет возродить рабство. Конечно, это уже не то, что раньше... Американцы менее жестоки, чем испанцы или португальцы. Но всех голодных и темнокожих они считают дикарями...

Малко прикрыл глаза. Слушая хрипловатый голос Кристины, он едва мог поверить, что находится в обществе элегантной молодой женщины, в суперсовременном отеле, и что на дворе 1965 год... Кристина, видимо, разгадала его мысли и сказала уже намного спокойнее:

— В Мехико я приняла вас за простого распутника. И решила вас проучить. Но теперь я знаю, что вас привлекали не только мои чары.

— Пардон?

— Да перестаньте ломать комедию! Не знаю, кто вы на самом деле, но уверена, что работаете на наших врагов и опасны для нас.

— В таком случае, зачем вы здесь? Чтобы следить за мной?

— Я здесь потому, что я женщина, сеньор Малко. И потому, что вы интересуете меня как мужчина.

— Однако же я, по вашему мнению, работаю на врагов...

В глазах индианки промелькнула бесконечная грусть.

— Это верно. И если бы вы предприняли определенные действия, я могла бы без колебания собственноручно убить вас. Поэтому я очень надеюсь, что на этот раз вы смиритесь с неудачей, которая вас постигнет...

Малко насторожился, гадая, знает ли Кристина о его планах относительно японца или просто думает, что он решил уничтожить прокастровскую организацию.

— У вас на уме одни убийства, — осмотрительно сказал он. — А я приехал сюда как раз для того, чтобы спасти от гибели многих людей.

— Кровь порождает кровь, — мрачно сказала она. — А отомстить нужно за многое. Индейская пословица гласит: «Одним поцелуем не исправишь пощечины».

От спиртного у прекрасной индианки заблестели глаза. Малко подумал, не попытаться ли ее обозлить, чтобы у нее развязался язык? Она наверняка знала, где прячется японец. Малко поднял руку, чтобы сделать новый заказ, но тут на пороге бара появился босоногий парнишка в холщовых штанах и рваной рубашке. На плече у него висел ящик для щеток.

К нему тут же подскочил официант и ухватил его за руку. Чистильщикам дорога в бар «Хилтон» была заказана. Ведь хотя бы здесь, в этом дворце, где номер стоил пятьдесят долларов в сутки, должен был остаться островок роскоши и спокойствия, где не лезли бы в глаза свидетельства столичной нищеты.

Паренек сопротивлялся и пытался разглядеть клиентов в полумраке бара. Малко, на минуту забыв о своем великосветском воспитании, щелкнул пальцами. Рядом тотчас же оказался другой официант.

— Позовите этого чистильщика, — приказал Малко. — Я желаю почистить обувь.

Официант смущенно затоптался на месте:

— Сеньор, «боллитас» не имеют права входить сюда. Если желаете, можете выйти в холл. Таковы правила.

— Плевать мне на правила! — надменно сказал Малко. — Зовите мальчишку, иначе я устрою скандал. Кристина удивленно покосилась на него.

— Вы меня удивляете. Неужели на вас так действует «коко-локо»?

— Нет. Но меня волнует, что лакеи обижают бедных мальчуганов, которым и без того нелегко зарабатывать на жизнь. Это послужит им уроком, да и туфли заодно почищу.

Он пожалел, что сейчас не один. Лишь бы паренек не наговорил лишнего, если это, конечно, он! Бежать же за ним вдогонку было бы неразумно: это показалось бы Кристине подозрительным.

Официант недовольно подвел мальчика к столу. Сидевшие в баре иностранцы презрительно поглядывали на юного оборванца, ступавшего босыми ногами по начищенному паркету.

— Пожалуйста, сеньор, — сказал официант.

Мальчуган сразу же принялся за работу. Малко видел его темную нечесаную шевелюру и изредка — блеск белых зубов. Это был метис лет пятнадцати с резкими, но приветливыми чертами лица.

Плюнув на черную крокодиловую кожу, он принялся яростно работать щеткой.

— Он вам испортит ваши красивые туфли, — заметила Кристина. — «Крокодила» не чистят, а смазывают.

Малко не мог понять, догадывается она о чем-нибудь или просто подшучивает над ним.

— Ничего, — сказал он. — По крайней мере, будут блестеть.

Он наклонился к пареньку:

— Как тебя зовут?

— Эудженио, сеньор, к вашим услугам.

Паренек посмотрел ему в глаза, и Малко показалось, что этот взгляд имеет какое-то особое значение. Но не мог же он сказать:

«Это я назначил тебе встречу»... Хорошо еще, что Малко немного владел испанским...

— Ты часто сюда приходишь?

— Нет, сеньор. Меня прогоняют. Но сегодня я мало заработал и все-таки решил попытать счастья здесь. У меня жена и маленький сынишка, сеньор.

Малко изумленно посмотрел на него:

— Сколько же тебе лет?

— Семнадцать, сеньор. Я женат уже год.

Паренек снова набросился на туфли. Малко склонился к Кристине:

— Сколько ему дать?

— Десять песо — и он будет на седьмом небе от счастья.

Малко достал бумажку, сложил ее вчетверо и сунул парню в карман рубашки.

— Если придешь завтра утром, сможешь почистить мои остальные туфли.

Эудженио горячо поблагодарил и собрал свои принадлежности в ящик. Малко надеялся, что он его понял.

— Я обязательно приду завтра, сеньор, — сказал Эудженио. — Вы очень добры. Храни вас Бог!

Эх, слышал бы его Фелипе, подумал Малко.

Как раз в тот момент, когда паренек выходил из бара, на пороге показался Фелипе. Поймав многозначительный взгляд Малко, он мгновенно оценил ситуацию, обвел глазами зал, словно высматривая кого-то, выпустил чистильщика и пошел за ним следом.

Малко облегченно вздохнул, не сомневаясь, что Фелипе проследит, где живет мальчишка, и повернулся к Кристине:

— Не пора ли нам поужинать?

Она улыбнулась:

— Ужин ждет нас.

— Где?

— У меня.

Малко постарался скрыть удивление.

— Боитесь, сеньор Малко?

Он усмехнулся:

— Признаться, не хочется быть разрезанным на куски вашими друзьями только потому, что их коробит от моей слишком светлой кожи.

— Вам нечего опасаться. Сегодня вечером мы будем одни. К тому же, пока вы со мной, с вашей головы не упадет ни один волос.

— Но чем я обязан столь почетному приглашению?

Она странно посмотрела на него:

— Можете считать его последней чаркой перед казнью, сеньор Малко.

Она встала, собираясь уходить. Фелипе нище не было видно. Если бы Малко вдруг исчез, никто бы даже не знал, откуда начинать поиски, поскольку он и сам не представлял, куда его повезет Кристина. Оставалось только надеяться, что это не ловушка. Расплатившись, Малко догнал прекрасную индианку на стоянке автомобилей. Она уже сидела за рулем белого «линкольна» с откидным верхом.

Малко сел рядом с ней. Автомобиль плавно тронулся с места и покатил прочь от центра города. Малко откинулся на спинку сиденья, подставляя лицо свежему вечернему ветерку. Берег сиял разноцветными огнями. Прекрасная женщина, шикарная машина, буйная зелень тропиков, Акапулько... И лишь упиравшийся в бок угловатый пистолет напоминал ему о том, что приехал он не в отпуск.

... Эудженио Кастильянос торопился домой по бульвару Аримана, повесив на плечо свой тяжелый ящик. Он сообразил, что иностранный сеньор не хотел говорить в присутствии сидящей рядом женщины. Он вернется завтра. Путь был неблизкий, но полученные сто песо приятно согревали ему карман.