Кент кивнул.
— Ну и что?
— Смотрите.
Старик возился у калитки менее, чем в десяти футах от них. Это похоже на пантомиму, подумал Кент, потому что старик не обращал внимания на замок а, казалось, возился с каким-то более простым запором. Наконец, старец выпрямился и толкнул калитку. У Кента не было предчувствия, что он увидит что-либо странное. Как само собой разумеющуюся вещь он ожидал, что калитка распахнется.
Однако калитка не открылась. Она не шелохнулась, а с её ржавых петель не сорвалось даже намека на скрип. Она осталась закрытой, удерживаемая непристуным на вид замком.
Старик просто прошел сквозь нее.
Прямо сквозь нее! Потом он повернулся. как показалось, толкнул обратно её невидимую створку и опять застыл там, как бы задвигая какой-то скрытый от глаз засов. Наконец, явно довольный результатом, он опять повернулся лицом к машине. В первый раз он посмотрел на неё и на тех, кто в ней был. Его узкое лицо в мелких морщинах осветилось улыбкой.
— Здравствуйте! — поприветствовал он.
Кент не ожидал, что он заговорит. Это было как гром среди ясного неба. В голове у него все перемешалось, и это в одно мгновение лишило его способности рассуждать здраво.
— Привидение! — в замешательстве думал он. — Но это же смехотворно.
Все окружающее стало опять принимать свой первоначальный вид. Линия горизонта и земля заняли свои законные места, и на земле опять были дом и сарай, на почти бесцветном и безжизненном фоне которых вырисовывался старик и загадочная калитка.
— Здравствуйте, — неуверенно ответил Кент. — Добрый день.
Старик подошел ближе, вгляделся повнимательнее, и на его лице промелькнуло выражение крайнего удивления.
— Ба, да это мистер Кент. А я думал, что вы уже уехали из отеля в Агане.
— Э-э! — начал Кент.
Краем глаза он увидел, как шофер делает ему рукой знаки, шепча:
— Не удивляйтесь ничему, что приведение скажет. Это приводит его в замешательство.
Привидение! Ну вот, опять. Кент с усилием сглотнул. Последний раз я видел этого старика, когда мне было двадцать. Тогда он не знал моего имени.
Старик опять заговорил, на этот раз в большом замешательстве.
— Я очень хорошо помню, как мистер Дженкинз, хозяин гостиницы, уведомил меня, что вы сочли необходимым внезапно уехать. Он что-то говорил о предсказании, приходящемся как раз на тот день, семнадцатое августа. Со мной всегда говорят о предсказаниях. А это был разговор о дате, которая, как он сказал, была как раз семнадцатым августа. — Он поднял глаза, и морщины на его худом, изможденном и хмуром лице расправились.
— Простите меня, сэр. Это так невежливо с моей стороны стоять здесь и разговаривать самому с собой. Лучше сказать, что я рад, что эти сведения оказались неправильными, поскольку я получил огромное удовольствие от тех нескольких бесед, что мы имели с вами.
Он приподнял шляпу.
— Я пригласил бы вас в дом на чашку чая, но миссис Кармоди сегодня не в самом лучшем настроении. Приглядывать за стариком, должно быть, не очень приятное занятие, и я бы не хотел причинять ей лишние хлопоты. Доброе утро, мистер Кент. Доброе утро, Том.
Кент кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он услышал, как заговорил шофер:
— До свидания, мистер Уайнрайт.
Кент смотрел, как высокая, хрупкая фигура старика медленно удалялась по открытому выгону для скота к югу. Его мысли и взгляд вернулись к машине, когда шофер опять заговорил.
— Ну, мистер Кент, вам повезло. Вы теперь знаете, сколько вы проживете в отеле в Агане.
— Что вы имеете в виду?
— Мистер Дженкинз приготовит вам счет к семнадцатому августа.
Кент уставился на него, раздумывая, стоит ли рассмеяться ему в лицо или… что?
— Вы хотите сказать, что привидение также предсказывает будущее? Но сегодня только восьмое июля, а я собираюсь остаться здесь до конца сентя…
Он замолчал. На него смотрели серьезные, без тени усмешки глаза.
— Мистер Кент, такого, как мистер Уайнрайт, никогда во всем мире не было. Когда он предсказывает будущее, все исполняется. Так было, когда он был жив, и так же теперь, когда он мертв. Единственная разница в том, что он слишком стар. Ему за девяносто, и он слаб головой. Он все путает, всегда путает будущее с прошлым. Для него это все прошлое, и все одинаково туманно. Но когда он говорит что-нибудь конкретное, как например, дату, это так и будет. Вот увидите.
Слов было слишком много, и их конкретность, носовой выговор шофера, звенящий в неподвижном воздухе, создавали странно нереальную картину. Однако, благодаря им, Кент чувствовал себя уже менее ошеломленным. Он знал здешних людей, и внезапно в нем окрепло убеждение, что каким-то непнятным образом он становится жертвой нехорошего розыгрыша. Но этого, конечно, нельзя было говорить вслух. Кроме того, оставался совершенно необъяснимый эпизод с калиткой.
— Эта миссис Кармоди, — наконец заговорил он, — я не помню её. Она кто?
— Она приехала присматривать за фермой, когда её невестка, внучка старика, умерла. Никакого кровного родства, но…
Шофер набрал в легкие воздуха, пытаясь выглядеть непринужденным, и закончил:
— Именно она, понимаете, убила старого Уайнрайта пять лет назад. За это её посадили в сумасшедший дом в Пиертоне.
— Убила! — поразился Кент. — Это что, местная легенда о привидении?
Он помолчал, потом добавил:
— Постойте. Он говорил так, как будто он все ещё живет с ней.
— Послушайте, мистер Кент, — в голосе шофера зазвучали сочувствующие нотки, — давйте не будем обсуждать, почему привидение говорит то, что оно говорит! Некоторые пытались разобраться в том, что происходит, и чуть не свихнулись от этого.
— Но должно же быть этому какое-то разумное объяснение.
Шофер пожал плечами:
— Ну, тогда найдите его.
И добавил:
— Ведь это я привез сюда на ферму миссис Кармоди и её двух детей из Кемпстера. Если хотите, я расскажу вам то, что я знаю, по дороге в отель.
Пока переключалось сцепление и машина тяжело трогалась, Кент тихо сидел на своем месте. Потом он обернулся, чтобы ещё раз бросить взгляд на ферму. Это было всего лишь на мгновение, пока она не скрылась за деревьями. И снова он отметил её заброшенный, нежилой вид. Он вздрогнул и больше не смотрел в ту сторону. Потом спросил:
— Эта история… в чем там было дело?
Женщина увидела ферму, когда машина сбавила ход на крутом склоне горы. Она почувствовала, как машина пошла на малой скорости с включенными тормозами, скатываясь по сыпучему гравию. Ферма, думала она с жадным нетерпением, от которого о всему её телу пробегала дрожь. Наконец-то долгожданное благополучие. И только дряхлый старик и девчонка между ней и этой собственностью. Между ней и вереницей тяжелых лет, проведенных в отвратительной нищете. Годы вдовства с двумя детьми на квартире у чужих людей, когда ей приходилось пробавляться случайными заработками в дополнение к скудному пособию для бедных. Годы, проведенные в аду!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
