А здесь, вот он — рай, бери его. Ее алчные голубые глаза сузились, а крепкое тело напружинилось. Она должна овладеть сокровищем, которое было перед ней.
Мысли ушли. Как завороженная, она пожирала глазами дорогу, ведущую к ферме, дом, окрашенный в зеленый цвет, большой красный коровник и с полдесятка других хозяйственных строений. Неподалеку раскинулось большое поле, засеянное пшеницей. Молодые, ещё зеленые весенние побеги. Машина спустилась в долину, и великолепие деревенского пейзажа скрылось за деревьями. автомобиль остановился, упершись блестящим носом в ворота, и крепко сбитый мальчик, сидевший рядом с ней, спросил:
— Это здесь, ма?
— Да, Бил!
Женщина внимательно посмотрела на него. Все её грандиозные планы были связаны с ним. На мгновение она вдруг ясно увидела все его недостатки: его мрачное, грубое и, тем не менее без всяких признаков воли лицо. В его коренастой шестнадатилетней фигуре была неуклюжесть, совершено лишавшая его привлекательности. Но она тут же отбросила промелькнувшую в её душе тень сомнения. И проговорила:
— Ну разве здесь не хорошо?
— Не-е-е!
Толстые губы мальчика искривились.
— Лучше б я остался в городе.
Он пожал плечами.
— Но наверное, так лучше для нас.
— Это правильно.
Она облегченно вздохнула.
— В этом мире важно, что ты получаешь, а не то, что ты хочешь. Запомни это, Билл… В чем дело, Перл?
Она говорила с раздражением. Ее дочь всегда на неё так действовала. Что толку от бледной с одутловатым лицом двенадцатилетней девочки, ставшей толстой, слишком невзрачной, без всякого намека на привлекательность. С ещё большим раздражением женщина повторила:
— В чем дело?
— Через поле идет какой-то худой старик. Это мистер Уайнрайт, ма?
Миссис Кармоди медленно повернулась и посмотрела в ту сторону, куда указывал Перл. Уже через мгновение она с глубоким облегчением вздохнула. До этой минуты она чувствовала острую тревогу по поводу старика. Старый, написала о нем её невестка в одном из своих редких писем. Но она себе и представить не могла, что он стар до такой степени. Ему, должно быть, дет девяносто. Даже сто. Он не представляет для них ни малейшей опасности.
Она наблюдала, как шофер открыл ворота и теперь возвращался к машине, чтобы заехать во двор.
Почувствовав себя более уверенно, она обратилась к нему:
— Подождите! — сказала она приказным тоном. — Подождите старика. Он ходил на прогулку и устал. Довезите его до дома.
Это произведет должное впечатление, — думала она. — Вежливость — вот мой принцип. Но у мягких лапок есть железные коготки.
Она с удивлением увидела, что шофер странно смотрит на нее. Помедлив, он заговорил:
— Я бы не решился взять его в машину. Он человек с причудами, этот мистер Уайнрайт. Иногда он ходит как глухой и слепой и ни на кого не обращает внимания. К тому же, иногда он делает очень странные вещи.
Женщина нахмурилась:
— Например?
Шофер вздохнул.
— Понимаете, мэм, объяснять бесполезно. Вы можете сами убедиться в этом, прямо сейчас, или позже. Во всяком случае, будьте с ним поосторожней.
Высокая, худая фигура приближалась медленными ровными шагами по выгону с южной стороны. Он перешел дорогу в трех футах от автомобиля, казалось, даже не заметив его, и направился прямо к калитке. Не к открытым широким воротам, через которые мог проехать автомобиль, а к узкой массивной деревянной калитке. Им показалось, что он возится с каким-то скрытым засовом. Калитка не открывалась, но он, тем не менее, прошел в нее, как если бы она была открыта. Прошел сквозь массивную деревянную калитку!
Миссис Кармоди вдруг улышала пронзительный женский вопль. Через секунду она с ужасом поняла, что это кричала она сама. Ее усилие подавить этот крик было так велико, что она без сил откинулась на сидение автомобиля, почувствовав, как кровь бешено бьется у неё в висках. Она сидела так, обмякнув всем телом, чувствуя дурноту, вся похолодев, с пересохшим горлом, и каждая жилка в её теле дрожала. Какое-то время она вообще была не в состоянии думать.
— Постойте, — прервал Кент шофера. — Вы же мне говорили, что в то время старик был ещё жив. Как же он проходил сквозь калитку?
Рассказчик внимательно посмотрел ему в глаза.
— Мистер Кент, единственная причина, по которой этот старый джентльмен не свел нас всех с ума за эти последние двенадцать лет, это то, что он совершенно безобиден. Он проходил сквозь калитку при жизни так же, как он делает это сейчас. И не только сквозь нее. Разница в том, что мы точно знаем, что похоронили его. Может быть, он всегда был привидением, и убивать его было совершенно бессмысленно. Все, что мы знаем, это то, что он совершенно безобиден. И этого достаточно, не так ли?
Кент кивнул в ответ, но, когда он заговорил, в его тоне была бездна сомнения:
— Надо думать, что так оно и есть. Во всяком случае, продолжайте.
Темная завеса страха в мозгу женщины немного приподнялась от сознания, что кто-то дергает её за рукав. Через минуту она поняла, что это был шофер, который говорил:
— Все в порядке, мэм. Он только странный, безобидный старик. Не нужно так волноваться из-за этого.
Но взять себя в руки её заставили не слова шофера, а мальчик, сидевший рядом с ней в машине. Он презрительно прокомментировал:
— Вот это да, ма! Ты уж слишком разволновалась. Я видел точно такой же трюк в прошлом году в цирке, даже получше этого. Это вообще ерунда.
Женщина почувствовала себя лучше. Билл такой рассудительный, практичный мальчик, подумала она с благодарностью. И конечно, он прав. Это был всего лишь трюк и… что говорит эта дуреха? Она повторила свой вопрос вслух:
— Что ты сказала, Перл?
— Он смотрит на нас, ма, посмотри, — сказала девочка.
Женщина увидела, что старик внимательно разглядывал её поверх калитки. У него было узкое, доброе морщинистое лицо, выражавшее все возрастающий интерес. Он заговорил на удивление бодрым для человека его возраста голосом:
— Вы вернулись из города довольно рано, миссис Кармоди. это значит, что мы будем обедать раньше?
Он выдержал вежливую паузу, затем продолжил:
— Естественно, у меня нет никаких возражений. Я буду рад подчиниться любому порядку, который вам нравится.
Ей внезапно пришло в голову, что над ней смеются. Ее лицо приобрело напряженное выражение, глаза сузились, она изобразила неопределенную улыбку и попыталась осознать, что он говорит. Выразительный шепот шофера приостановил её все возрастающее замешательство.
— Простите, мэм, — торопливо говорил он, — не говорите ему, что вы его видите в первый раз. У него приступ провидения. Он уже несколько месяцев ведет себя так, как если бы вы уже давно жили здесь, и если вы начнете возражать, он только запутается. Незадолго до смерти миссис Уайнрайт он начал называть её вашим именем. Он просто чудаковатый старик.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
