росте. И когда он опрокинул голову, чтобы заглянуть в лицо здоровяка, Лиа с трудом удержалась от смешка.
— Спасибо, Ларс. Можешь вернуться в комнату отдыха медперсонала.
— Точно? Вы уверены, что справитесь с ними сами? — пробасил низким утробным голосом Ларс.
— Точно. Тем более, думаю, встретившись лицом к лицу с одним из санитаров, они поубавили свой пыл, — консьерж Ли педантично поправил манжеты рубашки и одёрнул классический жилет. А переведя взгляд на замерших на полу парней, с ироничной улыбкой спросил: — Верно?
Мотнув своей большой головой, санитар развернулся и направился вниз по лестнице, ещё громче и тяжелее ступая, чем когда поднимался. Вместе с его удалением подростки стали оживляться. Испуганные переглядывания постепенно сменились на возмущённые замечания:
— Что? Зачем здесь санитары?
— Именно. Это же санаторий, а не психушка.
— Ещё скажите, что собираетесь обколоть нас транквилизаторами!
— Только при необходимости, — добросердечно признал консьерж Ли. — Смирительные рубашки и изоляторы со знакомыми некоторым из вас мягкими стенами тоже имеются в распоряжении, но искренне надеюсь, что до необходимости применять их дело не дойдёт.
— Что за хрень?.. — ругнулся парень с окровавленным ухом. — Я не подписывался добровольно снова в дурку ложиться.
— Оксид твою медь, попадос сранделя на огненное жерло.
— Итак, — спокойно произнёс консьерж Ли, и в тот же момент Юна, схватив Лию за предплечье, сильно дёрнула на себя, мгновенно затащив её в номер. А затем аккуратно, как можно беззвучнее, постаралась закрыть дверь, не испытывая никакого дискомфорта под её откровенно ошарашенным взглядом.
— Что проис… — не успела договорить она, как послышался стук. И Юна несколько даже грубо толкнула её к стене, а сама после небольшой паузы открыла дверь, одновременно прикрыв ей Лию.
— Я так полагаю, вы тоже были свидетелем инцидента? — спросил знакомый голос. — Пожалуйста, пройдёмте вместе со мной.
— Сейчас? Я только вошла, ещё не успела даже чемодан откатить в комнату и осмотреться.
— Ничего, позже успеете. Это не займёт много времени.
Юна неохотно вышла в коридор и, прикрыв дверь, то ли случайно, то ли намеренно не стала её запирать.
Оставшись одна в номере, Лиа продолжала стоять в углу, уперевшись пустым взглядом в розовый чемодан. Она подошла к границе коридора и осмотрела комнату, действуя скорее рефлекторно, чем осмысленно. И, заметив межкомнатную дверь, двинулась к ней.
«Что за чёрт? Почему она меня спрятала, как какую-нибудь зачинщицу драки? — зайдя в тёмное помещение, Лиа стала шарить рукой по стене. — Нет, я понимаю ещё, если бы где-то успела накосячить и это могло всплыть во время беседы. Но я же… Может, чего-то не заметила?..»
Наконец пощупав выключатель, она клацнула по нему. И тут же длинные люминесцентные лампы, тихо потрескивая и моргая, залили ванную комнату холодным белым светом и вместе с тем осветили растянувшегося на полу человека.
Девушка лежала на холодной кафельной плитке головой у самого основания унитаза. Её длинное платье в белый горох задралось, оголив белёсые голени, усыпанные лиловыми пятнами, по форме напоминающие гематомы от болезненных щипков. Однако знакомое на первый взгляд лицо выражало полное умиротворение, точно она спала в самом безопасном месте на планете. И чем больше Лиа вглядывалась в её острый нос, тонкие губы и белёсые брови, тем сильнее она ей напоминала незнакомку, что сидела у мусорных баков и мойки. Теперь же девушка почему-то лежала возле унитаза, до этого в полной темноте и за закрытой дверью.
— Эй, с тобой всё в порядке? — настороженно спросила Лиа, тронув её за руку.
Незнакомка никак не отреагировала.
И снова оглядев её с головы до ног, Лиа заметила валяющийся у ботинка почти под самым умывальником пустой пластмассовый пузырёк, а в самой раковине — пузатый стеклянный флакон.
— Да ладно… — её взгляд упал на другую руку, лежавшую частично под ней. Из сжатой ладони торчал пластмассовый конец шприца. — Твою ж мать!..
Резко сорвавшись с места, Лиа выскочила из номера и, ища взглядом на своём пути хоть одну живую душу, ринулась к лестнице. Неслась по ней, перескакивая сразу по две-три ступени, чудом пару раз не подвернув щиколотку, и наконец, когда фойе первого этажа оказалось в поле зрения, увидела стайку шумной молодёжи и консьержа Ли.
Он стоял к ней спиной, разговаривая с мужчиной в чёрном драповом пальто и очках в тонкой оправе, по всей видимости, совершенно не спеша провести разъяснительную беседу и назначить дисциплинарное наказание зачинщикам драки.
Не сбавляя темпа бега, Лиа на ходу выкрикнула:
— Там девушка! — на неё тут же устремили взгляды до этого приглушённо переговаривающиеся парни и озадаченная Юна. Консьерж Ли — главная цель — тоже что-то договорил и, обернувшись, посмотрел на неё. — Кажется она!..там…таблетки…
— Где? — незнакомый мужчина средних лет и консьерж Ли отреагировали одновременно.
— Лежит на полу… в туалете, — сквозь одышку проговорила она, буквально насильно выталкивая из себя слова. — Семнадцатый номер.
На ходу снимая пальто, мужчина скорым шагом, со временем перешедшим в бег, устремился вверх по лестнице. А консьерж тем временем подскочил к стойке регистрации и громко скомандовал сидящей за ней девушке срочно направить медперсонал в семнадцатый номер, подчеркнув экстренность ситуации, а затем поспешил последовать за мужчиной.
Не прошло и минуты, как дверь за стойкой регистрации распахнулась и в фойе выбежала группа людей в голубых одеждах, среди которых был Ларс. Значительно возвышаясь над коллегами, уступающих ему в росте как минимум на пару голов, он нёс в одиночку носилки и чемодан с красным крестом по центру.
— Не успели заехать, а у нас уже первая попытка суицида — шустрая, — усмехнулся парень с окровавленным ухом и перебитой переносицей, как только удаляющиеся торопливые шаги медицинской бригады окончательно стихли.
— И, как всегда, находятся сердобольные прохожие, что суют нос не в своё дело, — равнодушно отозвался второй участник драки и, искоса бросив на первого взгляд, добавил: — Брал бы лучше пример.
— Не дождёшься, хмырь. С чего вдруг я должен суицидничать?
— А чего нет, депрессулька? На кой тогда горстями антидепрессанты жрёшь? Диета такая?
— У меня биполярка, долбоёб. На второй дубль нарываешься? — угрожающе прорычав, он подошёл вплотную к своему соседу по комнате, что хоть и был его значительно ниже, но выглядел куда коренастее и сильнее. И зачем-то сдвинул рукава рубашки, оголив свои узкие, по-девичьи изящные запястья. — Псих обдолбанный.
