И Анита поспешила туда, куда указал юный Кавенант.
Девочка пересекла заросший цветами луг, вошла в лес, остановилась возле густых зарослей и, подняв руки над головой, сказала:
— Это я, слышишь меня? Последняя? Видишь меня? Это я, Анита Блум! Я не обманываю тебя! Посмотри на меня! Я же обыкновенная девочка! А это… — Она подняла записную книжку. — Это моя записная книжка.
Ответа она не услышала.
— Последняя! — снова позвала Анита. — Прошу тебя! Не убегай! Мы твои друзья! Мы пришли сюда только для того, чтобы помочь тебе! Мы проделали огромный путь. Ради тебя! Только ради тебя!
Листва еле заметно шелохнулась. Хрустнула веточка. Послышался ещё какой-то шорох или звук, как будто кто-то пробирается сквозь кусты.
Анита медленно опустила руки.
— Последняя?
Сначала из листвы показалась одна рука, потом другая. Затем открылось мраморное лицо. Последняя не знала, видимо, скрывают её листья или нет, и выглядывала из листвы в разные стороны, словно животное, которое проверяет, можно ли выйти из укрытия.
Анита улыбнулась.
— Мы твои друзья, — сказала она и, не ожидая ответа, опустилась на траву.
И позволила рассмотреть себя.
Глава 24
ГОСПОДИН И ГОСПОЖА БЛУМ
— Объясни толком, — попросила госпожа Блум, не переставая ходить по комнате из угла в угол. — Ты сообщаешь мне, что потерял нашу дочь?
— Я не потерял её, — рассердился господин Блум, стукнув рукой по столу в своём лондонском офисе.
— Не разговаривай со мной в таком тоне. Сегодня не самый подходящий для этого день.
— Повторяю, я не потерял нашу дочь. Я проводил её в аэропорт. Точно по расписанию.
— Ты отправил её туда на три часа раньше!
— Я отвёз её туда к тому времени, какое она назвала!
— He разговаривай со мной таким тоном!
— А ты слушай то, что я тебе говорю!
— Нет, это ты выслушай меня! Рабочие доставили пятьдесят литров краски по другому адресу, и я потратила всё утро на то, чтобы вернуть эту краску. Мало того! Я так расстроилась и устала, что оставила ключ от Разрисованного дома другу Аниты, а тот не запер его и куда-то пропал.
— Послушай…
— И в результате в дом забрался какой-то вандал. Он облил лестницу белой краской, испортив все фрески. А теперь ты ещё сообщаешь, что пропала наша дочь…
— Она не пропала. Она отправилась в Тулузу!
— Но почему?
— Потому что ошиблась рейсом.
— Ты должен был проводить её до паспортного контроля! Должен был убедиться, что она села в самолёт, который летит в Венецию! В Венецию, а не в Тулузу!
Господин Блум тяжело вздохнул:
— Но как это возможно, чтобы при том контроле, какой сегодня существует в аэропорту, девочка села в самолёт на Тулузу, а не в Венецию?
Госпожа Блум переступила красно-белую ленту ограждения, которая окружала Разрисованный дом.
— Не знаю.
— Что ты делаешь сейчас?
— Переступаю через ограждение! Ухожу от владельца дома, прежде чем он решит, будто это я виновата! Ты понимаешь? Это же сделали какие-то вандалы! Вандалы, которым ничего другого не пришло в голову, кроме как погубить фрески Моро.
— Этот художник явно приносит несчастье.
— Прекрати говорить глупости.
Господин Блум встал из-за стола и, прижимая мобильник к уху, поспешил к выходу.
— Ты слышишь меня? — крикнул он в телефон. — Я лечу в Венецию.
— Незачем. Лучше поезжай в Тулузу и отыщи там нашу дочь.
— Её мобильник отвечает?
— Нет. Она прислала мне одну эсэмэску только для того, чтобы сообщить, что разговор стоит слишком дорого. Говорит, чтобы я писала ей. И сообщает, что всё порядке и что первым же рейсом отправится в Венецию. Просит не беспокоиться, пишет, что денег у неё достаточно…
— Но ты встревожена. И я тоже беспокоюсь, — закончил за жену господин Блум.
Он вышел из банка.
— Тут есть и другая проблема, — шёпотом сказала госпожа Блум.
— Какая?
— Когда переносила краску, я позвонила госпоже Страмби.
— Я не знаю никакой госпожи Страмби!
— Это мама приятеля Аниты.
— Того самого, которого ты попросила сегодня утром запереть дом?
— Да, он.
Господин Блум почувствовал холодок, пробежавший по спине.
— Он не пошёл в школу. И не вернулся домой к обеду.
— Что?!
— Ты понял.
Господин Блум попытался припомнить, сколько лет его дочери.
— Возможно ли, чтобы они…
— Убежали вместе?.. — Госпожа Блум нервно рассмеялась. — Что ты хочешь услышать от меня?
— Я сейчас же вылетаю! — воскликнул господин Блум.
Он отключил связь и стал ходить из стороны в сторону по тротуару. И не заметил человека, который уже некоторое время наблюдал за ним. Потом крепкая и сильная рука легла ему на плечо. Господин Блум поднял глаза и встретился взглядом с бородачом с толстой, как у быка, шеей, в замасленной одежде со следами копоти.
— Извините, господин Блум, — произнёс незнакомец. — Но мне кажется, я знаю, где ваша дочь.
— А кто вы такой?
— Окажите мне, пожалуйста, одну-единственную любезность — ни в коем случае не возвращайтесь домой.
В небе прогремел гром.
— Видите? Скоро начнётся гроза. А во время грозы лучше всего оставаться спокойным.
— Но о чём вы говорите?
— Я говорю, что они знают, где вы живёте. — Бородач подмигнул. — Но, к счастью, мы тоже знаем, кто они такие и где живут. Так что мы на равных, понимаете? При условии, что вы домой не вернётесь. Там вас ждут.
Господин Блум почувствовал, что от волнения сердце у него сейчас выскочит из груди.
— Я могу узнать наконец, кто вы такой?
— Меня зовут Блэк Вулкан, господин Блум. Рад познакомиться.
Глава 25
А ЧТО ТАМ?
Посреди площади Аркадии горел небольшой костёр, над которым поднимался яркий сноп искр. Вокруг костра сидели четыре человека, на их лицах играли тёмные и красноватые отблески.
— И давно ты ни с кем не разговариваешь? — спросила Анита женщину, которая развела костёр.
Последняя кивнула.
— И поэтому не доверяешь нам?
Женщина покачала головой. Она запекала кукурузные початки и раздавала их ребятам.
— Дело не в этом, — ответила Последняя. — Думаю, я просто забыла, как разговаривают с людьми.
Кукурузный початок перелетел через костёр и упал у ног Джейсона.
— Вот это да! Спасибо! — сказал мальчик.
— А куда делись все остальные? — спросила Анита.
Последняя ответила не сразу, что-то обдумывала, глядя на пламя.
— Многие ушли той дорогой, по которой пришли вы. Другие… пытались уйти иным путём, но…
— Но?
— Но не смогли. И вернулись.
— Как это понимать?
Женщина помрачнела.
— Мне не очень хочется говорить об этом. Не теперь.
— Странно, что это место называется Умирающий город, — сказала Анита. — Ведь тут люди не знают болезней.
Женщина кивнула:
— Верно. Но может, потому и нет болезней, что здесь некому болеть.
— Разве шумит падающее дерево, если никто не слышит его шума? — произнёс Джейсон, поднимая кукурузный початок. Потом, видя, что Рик с удивлением смотрит на него, прибавил: — Тот же случай, разве не так? Я процитировал один из тезисов философии дзен-буддизма.
Немного помолчав, Последняя заговорила:
— Этот город постепенно гибнет из-за воды. Гора, на которой он расположен, с каждым днём разрушается всё больше… и рассыпается на куски. Вот почему многие покинули его. Другие состарились и умерли здесь или же… Или выбрали другой путь… и оказались тут как в ловушке.
— Как в ловушке? — переспросил Джейсон.
— Я покажу вам, обещаю. Но не сейчас, если не возражаете.
— О да, конечно… — солгал Джейсон, терзаемый любопытством. — Можем подождать.
— Морис Моро — один из последних путешественников, который приехал сюда снаружи. Побыл тут некоторое время, сделал свои рисунки… и… все расспрашивал меня, задавая множество вопросов, на которые я не могла ответить. Потом оставил мне свою записную книжку, сказав, что могу поискать его на этих страницах, потому что он поможет мне… закончить…
Снова показалось, что Последняя коснулась чего-то такого, о чём предпочитала не говорить.
Все молчали, покусывая кукурузные початки.
— Могу я спросить тебя кое о чём? — обратилась Анита к Последней.
— Конечно, — кивнула та.
— Какой ты видела меня в рамочке этой записной книжки? — спросила девочка. — Тебя я видела убегающей.
Последняя слегка улыбнулась:
— Странно… На самом деле я никогда никуда не убегала. Более того, я оказалась, наверное, единственной, кто не убегал. — Она покачала головой и прибавила: — Так или иначе… Я видела тебя девочкой, которая смотрела на меня… и держала в руках ключ.
— Ключ?
— Да.
— Минутку, — сказал Джейсон. Потом достал из рюкзака ключ с головкой в виде дятла и показал Последней: — Вот такой?
