- Это не так. К твоей спине я привыкну, чего не могу сказать о твоей заднице.
Он одарил меня широкой победоносной улыбкой. Протянув руку, я обхватила ладонью его лицо.
- Мне нравится твоя улыбка.
- Все говорят, что я очарователен, но мой смех или улыбки неестественны. Я спрашиваю себя "уместно ли сейчас на моём месте выказать радость?" И заставляю себя отреагировать соответствующим образом, как делают люди, случайно попадающие в объектив видеокамеры. Но с тобой всё происходит непроизвольно. Я просто отвечаю.
- Правда? - в жизни его улыбка отличалась от фотографий. Там она никогда не затрагивала глаз. Я наклонилась, чтобы его поцеловать, но как только закрыла глаза, мир вокруг вдруг накренился. Я отодвинулась назад. – Ух, ты. Наверное, мне пора остыть. Я поднялась, пошатываясь, затем прыгнула в бассейн.
Вскоре он последовал за мной, заключив меня в кольцо своих рук, прижав спиной к краю бассейна. От воды поднимался пар, размывая огни, заставляя его глаза цвета морской волны сиять.
- Когда ты двигаешься, попка и бёдра у тебя так покачиваются... это словно откровение.
Я сглотнула, положив руки ему на плечи, обхватив ногами его бёдра.
Он медленно на меня накатился.
- Почему я не могу перестать дотрагиваться до тебя?
Мы молча смотрели друг на друга, когда он вошёл в меня. Что-то между нами происходило. Больше, чем секс. Что-то, чего раньше я никогда не испытывала. Мне хотелось кончить; хотелось плакать; я должна была разгладить его брови и стереть это поражённое выражение с его лица.
- Максим?
Он смог только медленно кивнуть, принимая... что-то. Не ускоряя темпа, он сказал:
- Произнеси моё имя со своим акцентом.
Потёршись о его щёку, я промурлыкала:
- Максим.
- Скажи, что хочешь, чтобы я трахал тебя именно так.
Я прошептала, тяжело дыша:
- Мне нужно... чтобы ты трахал меня... именно так, Максим.
- Скажи, что я трахаю тебя лучше, чем любой другой в твоей жизни.
- Максим, ты трахаешь меня... лучше, чем любой другой в моей жизни. - А затем он это доказал. И, потом, уткнувшись губами в его шею, чтобы заглушить крик, я гадала, можно ли в кого-то влюбиться всего за одну ночь.
Глава 12
Уже светало, когда я проснулась, лёжа на мужской груди.
Моргнула, не понимая, где нахожусь. Какого чёрта...
Глаза у меня округлились. Я лежала в постели русского! Прошедшая ночь была словно в тумане. Я едва сдержала стон, поклявшись, что никогда больше не буду пить.
Я приподнялась на локте, чтобы на него посмотреть. Он спал на спине, одной загорелой рукой обнимая меня, вторую подложив под голову. Я едва не всхлипнула. Un hombre magnífico.
Каким будет Максим этим утром? Станет ли вести себя так, словно ничего не случилось? Будет ли смущён тем, сколько лишнего мы выпили и сказали? И что я увидела его шрамы?
А может быть, он бросит на меня тот взгляд, как в день нашей первой встречи, когда он процедил "ты ещё здесь?"
Я осторожно встала, нашла в ванной халат, затем на цыпочках выбралась в гостиную. Уборщица во мне досадливо поморщилась при виде царящего бардака. Казалось, там пронёсся ураган.
Я поплелась на кухню и обнаружила апельсиновый сок. Который и проглотила с жадностью. С полным стаканом в руке я вышла к бассейну.
Осушив и вторую порцию, я нахмурилась. Мне казалось, что похмелье будет куда сильнее. Разве перебор шампанского не вырубает напрочь? Я чувствовала себя прекрасно. Может, это потому, что мы закусывали?
Или я всё ещё пьяна?
Пожав плечами, я озаботилась более важными вещами. Несмотря на туман в голове, эмоции я ощущала предельно чётко. Максим Севастьянов свёл меня с ума.
Нет, мне не нужны были отношения. Но общение с этим чувственным мужчиной в романтической обстановке заставило меня задуматься, каково будет жить с кем-то и любить кого-то типа этого русского.
Похоже, моё сердце оказалось не таким уж непробиваемым.
Но раньше мне казалось, что и Эдварда я люблю. Очевидно, доверять себе в этом вопросе я не могла.
Я смотрела на океан. Небо затягивали грозовые тучи, подсвеченные восходящим солнцем. Терпеть не могла грозу.
Может, Эдвард в городе до сих пор и сейчас тоже наблюдает рассвет? Выдохнув облачко пара, мыслями я перенеслась к нашей с ним последней ночи.
С пистолетом в руке и чётками на шее я взялась за ручку двери в спальню, готовясь дерзко потребовать ответы на вопросы - мне надо было узнать, что находилось в том кейсе. Когда я вошла, мой муж как раз трахал Джулию, проявляя куда больше страсти, чем он когда-либо выказывал со мной...
- Значит, к праздникам я буду уже мертва, cabrón?
Он резко вышел из неё и вылез из кровати, болтая членом.
- Ана-Люсия! Я могу всё объяснить! - на середине фразы его акцент сменился с британского на южный. Он натянул штаны, я позволила ему это сделать. - Пожалуйста, успокойся! И, ради бога, убери пистолет.
Сверкнула молния, полностью соответствуя моему настрою. Теперь мне стало понятно выражение "красная пелена". Я ткнула пистолетом в сторону замершей на кровати женщины:
- Это кто, чёрт возьми?
Эдвард вскинул ладони.
- Говори со мной. - Ему не нравилось, что я уделяю внимание Джулии?
- Она - просто давняя подруга, которая оказалась в городе проездом. - Он выжидающе на меня посмотрел, сведя вместе светлые брови. - Это ничего не значит. Я так по тебе скучал, дорогая - это была просто минутная слабость. Это было глупо. Но вместе мы с этим справимся. Я люблю только тебя.
Он был хорош.
Джулия встала, замотавшись в простыню. Она была высокой и худой, с длинными песочно-рыжими волосами и фарфоровой кожей.
- Я могу взять свою одежду?
Вновь сверкнула молния.
- Нет. Подойди ближе к нему. БЫСТРО, сука. - Я взмахнула пистолетом, и она поспешила к нему. Даже в такой ситуации они хорошо смотрелись вместе, как настоящая пара.
Я повернулась к Эдварду.
- Снова мне соврёшь - и я отстрелю твой тощий член. Итак, ты убил мою мать?
- Что ты такое говоришь? Ты с ума сошла? - В его зелёных глазах читалось такое потрясение, словно я внезапно обрушила на него страшные новости – просто, из ниоткуда. - Твоя мать умерла от естественных причин. Ты это знаешь.
