Штурм «крепостей» начался практически одновременно — в двадцатых числах июля 1941 г. Подошедшие с запада армейские корпуса обложили «крепости» со всех сторон и начали методичный штурм узлов сопротивления, мешавших полноценному снабжению группы армий «Центр». К атакам привлекалась авиация.
Примерно в это же время состоялись переговоры Сталина с главнокомандующим войск Западного направления маршалом Тимошенко. Сталин озвучил следующую идею:
«Вы до сих пор обычно подкидывали на помощь фронту по две, по три дивизии, и из этого пока что ничего существенного не получалось. Не пора ли отказаться от подобной тактики и начать создавать кулаки в семь-восемь дивизий с кавалерией на флангах. Избрать направление и заставить противника перестроить свои ряды по воле нашего командования. Вот, например, нельзя ли [в группе] из трех дивизий Хоменко, трех дивизий орловских, одной танковой дивизии, которая уже дерется под Ярцевом, и одной мотодивизии добавить, может, еще две-три дивизии из резервной армии, прибавить сюда кавалерию и нацелить всю эту группу на район Смоленска, чтобы разбить и вышибить противника из этого района, отогнав его за Оршу. Я думаю, что пришло время перейти нам от крохоборства к действиям большими группами»[19].
В условиях существования «крепостей» фраза «отогнав за Оршу» означала деблокирование «крепости Орша», а в перспективе и других «крепостей» на линии Западной Двины и Днепра. Поскольку в этот момент значительные силы пехоты группы армий «Центр» оказались скованными штурмом «крепостей», момент для контрудара был выбран достаточно благоприятный. На боеспособности вырвавшихся вперед танковых групп также сказывалось большое плечо подвоза боеприпасов и горючего ввиду блокирования железнодорожных узлов.
Под ударами сформированных по приказу Сталина оперативных групп удалось удержать позиции только 2-й танковой группе Гудериана. Для отражения наступления группы Качалова с запада был спешно подтянут оставшийся свободным IX армейский корпус Г. Гейера. Куда худшей была обстановка в полосе действий 3-й танковой группы. Высвобождение подвижных соединений группы Гота с периметра Смоленского «котла» только начиналось. Крупные силы пехоты, следовавшей за 3-й танковой группой, оказались скованными под Полоцким УРом, под Витебском и Оршей. Решительные атаки оперативной группы Рокоссовского снаружи «котла» и остатков 7-го мехкорпуса изнутри «котла» вынудили Гота скрепя сердце отдать приказ на отвод XXXIX корпуса с ярцевских высот. Над вклинившимися в районе Ярцево частями корпуса нависла реальная угроза окружения. Коммуникации 16-й и 20-й армий под Смоленском оказались освобождены.
Как мы видим, «крепости» позволяют внести существенные коррективы в результаты Смоленского сражения. Выстраивается цепочка: линии снабжения блокированы — снабжение танковых групп ухудшено — требуется штурм «крепостей» — пехота отстает — смена танковых групп пехотой затягивается — передовые позиции танковых групп становятся уязвимыми. Все это в целом приводит к затягиванию борьбы за Смоленский «котел».
Отступление от Ярцево вызвало бурю возмущения в Берлине и сделало освобождение коммуникаций одной из приоритетных задач. Однако штурм «крепостей» длился намного дольше, чем рассчитывали штурмующие. Каждая из них продержалась от недели до двух. Если бы ВВС Красной армии удалось бы обеспечить устойчивое снабжение по воздуху, то они могли продержаться дольше. Запланированного деблокирования «крепостей» не состоялось, и финалом каждого штурма становился прорыв остатков гарнизона. Собирались оставшиеся на ходу танки, последние снаряды артиллерии и чаще всего в сумерках остатки гарнизона шли на прорыв.
Очередная фаза сражения за Смоленск развернулась только в августе, когда оказались высвобождены армейские корпуса, штурмовавшие «крепости», и налажено снабжение. Снова последовали удары по сходящимся направлениям на Ярцево. Однако на этот раз замыкания «котла» не произошло. Остатки 16-й и 20-й армий отошли от Смоленска на восток. Затягивание боевых действий под Смоленском привело к тому, что запланированный поворот 2-й танковой группы на юг произошел только в сентябре. Кольцо окружения под Киевом замкнулось в последние погожие деньги «бабьего лета».
Я позволю себе оставить открытый финал. Относительно реализации «Тайфуна» в условиях распутицы можно много спорить, плохие погодные условия, так или иначе, влияют на обе воюющие стороны.
Выводы
Уже после Победы, 24 мая 1945 г., на приеме в честь командующих Красной армией И. В. Сталин поднял тост «За здоровье русского народа!» и произнес, в частности, такие слова:
«У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941–1942 гг., когда наша армия отступала, покидала родные нам села и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, Карело-Финской Республики, покидала, потому что не было другого выхода».
Далее он даже несколько усилил это утверждение:
«Повторяю, у нас были ошибки, первые два года наша армия вынуждена была отступать, выходило так, что не овладели событиями, не совладали с создавшимся положением».
Таким образом, признание ошибок 1941–1942 гг. имело место на самом высоком уровне. Советская стратегия 1941 г. вовсе не была безупречной, хотя в целом ее можно признать правильной. Запуск процесса «перманентной мобилизации», активная стратегия — именно этими решениями СССР обязан тем, что германская армия не вышла на линию Архангельск — Астрахань. Даже если не исключать неизбежные ошибки как таковые, в советской стратегии есть что корректировать.
На СССР в 1941 г., так или иначе, работало время. Соответственно, оптимизация стратегии, позволяющая затягивать проводимые немцами операции и смазывать их результаты. Затягивание процесса продвижения к Москве до осени означает вхождение в период распутицы, которая неизбежно влияет на темпы проводимых операций. Более эффективные контрудары мехкорпусов, «крепости» в узлах железных дорог могут стать действенным средством изматывания противника и затягивания Смоленского сражения.
Я, конечно, могу понять тех, кто раздумывает об изничтожении «подлеца Гудериана»[20] силами 6-го мехкорпуса (больше тысячи танков! 114 КВ! 238 Т-34!). Однако это изничтожение должно быть объективно обусловлено. Во-первых, в июне 1941 г. 2-я танковая группа Гейнца Гудериана насчитывала 181 752 человека. 6-й механизированный корпус М. Г. Хацкилевича, несмотря на 1000 танков, — 24 005 человек. При таком соотношении сил надеяться на изничтожение по меньшей мере странно. Во-вторых, такое изничтожение должно быть объективно обусловлено. Для этого нужно было хотя бы вовремя узнать, что под Брестом действует танковая группа в составе трех моторизованных корпусов. Это командование Западного фронта выяснило уже слишком поздно, да и то случайно, ввиду захвата немецкой штабной карты. Избиение авиации Западного фронта на аэродромах привело к тому, что его штаб попросту «ослеп» и не имел объективных данных воздушной разведки о перемещениях противника. Те немногие самолеты, которые еще летали, упирались в «зонтик», организованный над 2-й танковой группой истребителями 51-й истребительной эскадры Мельдерса (JG51). Поэтому об изничтожении «подлеца Гудериана», если мы хотим хоть в какой-то мере следовать реальности, нужно забыть. Реальным вариантом является организация для Гудериана «припятской проблемы» — уход в труднопроходимые леса и болота с последующими вылазками на коммуникации танковой группы. Это тот реальный уровень проблем, который можно создать 2-й танковой группе силами и средствами, имевшимися в распоряжении командования 4-й армии и Западного фронта.
В свою очередь, продуманная оборонительная стратегия в ходе борьбы за рубеж Западной Двины и Днепра (контрудары из глубины 5-м и 7-м мехкорпусами, «крепости») создает предпосылки для результативного контрнаступления оперативных групп в конце июля и начале августа 1941 г. Есть веские основания считать, что окруженные под Смоленском армии удастся деблокировать в случае сковывания части сил немцев «крепостями» и ухудшения условий снабжения из-за них же («крепостей»). Это вряд ли позволит избежать Киевского «котла» (до начала периода распутицы остается еще много времени), но делает сомнительным успешное проведение «Тайфуна». Во всяком случае, тех результатов, которые были достигнуты немцами в реальном октябре 1941 г., ожидать не приходится.
