— Должен признаться, на самом деле я восхищен тем, что вы соединились друг с другом телом, сердцем и душой. Таким образом вы проявили уважение к нашей древней традиции, и никто не посмеет назвать вашего ребенка незаконным.
— Сэр, — сказала Мэдисон, игнорируя хватку Тарика, — вы не…
— Не нужно меня благодарить, моя дорогая. Я люблю своего сына. Почему я не могу полюбить женщину, которую он любит, и вашего будущего ребенка? — Султан улыбнулся. — Добро пожаловать в нашу семью, принцесса.
Его глаза были полны надежды. Что она могла сказать ему, чтобы не лишить его этой надежды? Признайся она ему во всем, и его сердце будет разбито. Нет. Мэдисон не могла так поступить. Тарик заварил эту кашу, ему ее и расхлебывать.
Султан протянул к ней руки, и Мэдисон, тепло улыбаясь, подошла к нему. Заключив ее в объятия, старик расцеловал ее в обе щеки и рассмеялся.
— Какой отличный сюрприз приготовил для меня мой сын. — Его улыбка поблекла. — Тарик рассказывал тебе о смерти своего брата?
— Да.
— Впервые после того ужасного дня я чувствую себя счастливым. Прекрасная женщина, носящая под сердцем моего внука… Кто бы мог подумать, что после трагедии на нашу семью снизойдет такое благословение.
Щеки Мэдисон покраснели, и Тарик понял, что причиной этой реакции был не комплимент его отца, а их ложь. Его сердце пронзила острая боль.
Его невеста была честной женщиной. А куда подевалась его честность?
— Сегодня вечером, — сказал султан, — мы объявим о вашем браке и отметим это событие. Я сообщил родственникам и друзьям. Все они с радостью согласились приехать и поздравить вас. — Он улыбнулся. — Сынок, ты все отлично устроил.
На щеках Тарика заиграли желваки.
— Папа, подожди минутку. Мне нужно с тобой поговорить.
— Завтра у нас будет достаточно времени для разговоров. — Отпустив Мэдисон, пожилой мужчина положил руку на плечо Тарику. — Ты молодец. Твой брат может упокоиться с миром. Где бы сейчас ни находился Шариф, я уверен, он гордится тобой так же, как и я.
Султан обнял Тарика, поцеловал Мэдисон и удалился.
Тарик стоял неподвижно.
Все прошло так, как он хотел. И он презирал себя за это.
Его отец ошибался. Шариф не мог бы им гордиться. Никто не стал бы, узнав правду. Он втянул всех в ужасную ложь — своего отца, свой народ, своего покойного брата и, что хуже всего, женщину, которая ждала от него ребенка… Он опозорил их всех.
— Тарик?
Он почувствовал, как ему на плечо легла ладонь Мэдисон. Он жаждал ее близости, ее прикосновений, но знал, что не заслуживает этого, поэтому повернулся и схватил ее за запястья.
— Я ошибся, — резко произнес он. — Я так был одержим необходимостью получить наследника, что не замечал ничего вокруг и совсем забыл о таких простых вещах, как честь и достоинство.
Мэдисон посмотрела на незнакомца, который так внезапно стал ее мужем. Несколько минут назад ей больше всего на свете хотелось покончить с этой дурацкой ситуацией. Но затем она познакомилась с пожилым мужчиной, пережившим потерю сына. Он так обрадовался, когда узнал, что у него будет внук…
Она посмотрела на Тарика, и ее сердце сжалось.
Неожиданно ему на плечи свалилась огромная ответственность. Он потерял брата, да и здоровье его отца, судя по виду султана, оставляло желать лучшего. В сложившейся ситуации он сделал то, чего от него требовал долг.
То, что на его месте сделал бы любой честный и ответственный человек. Как она могла до сих пор этого не понять?
— Habiba , я плохо с тобой обошелся. Я…
Мэдисон покачала головой.
— Ты сделал то, чего от тебя требовал долг.
— Шариф не стал бы мной гордиться.
— А я думаю, стал бы.
— Я солгал отцу, втянул тебя в эту ужасную историю.
— Ты любил своего брата.
— Всем сердцем.
— И ты любишь своего отца, свою страну и свой народ. — Мэдисон покачала головой. — Я ничего не понимала.
— А что тут понимать? Я ставил превыше всего свои интересы. Превыше тебя, превыше правды и справедливости. Это непростительно.
— Ты беспокоился о будущем своего народа и о своем ребенке, — мягко произнесла она.
— Ты слишком великодушна ко мне, habiba . Я думал не о нашем малыше, а о своем наследнике.
— Возможно, но в какой-то момент твой наследник стал нашим малышом. — Она улыбнулась. — Посмотри на то, что произошло. Ты ошибся. Ты извинился. Это памятный день, Тарик.
Тарик посмотрел на жену. Каким же добрым и чутким человеком была эта женщина, в чью жизнь он так безжалостно вмешался. Как он мог видеть в ней только средство для выполнения своей цели?
Взяв прядь ее волос, он намотал ее на палец и немного помедлил, хотя уже знал, что должен сделать.
— Мэдисон. Я отвезу тебя домой. В Нью-Йорк. Мы встретимся с моим нотариусом и заключим соглашение. Разумеется, я буду поддерживать нашего ребенка. Я только попрошу тебя, чтобы ты позволила мне принимать участие в его жизни и научить его гордиться своим происхождением.
— Тебе не придется меня об этом просить, Тарик. Мы женаты.
Еще нет, подумал Тарик. Он рассказал об их браке экипажу самолета и своему отцу, но до тех пор, пока он вместе с Мэдисон не предстанет перед общественностью…
— Ведь это правда, Тарик?
Он помедлил. Она заслуживает правды.
— Тарик, мы женаты?
Он посмотрел на эту своенравную, неукротимую женщину, носившую под сердцем его ребенка.
Ее глаза потемнели, дыхание участилось. Она представляла собой совсем не то, что он искал. Кроме красоты, у нее не было тех качеств, которыми, по его убеждению, должна была обладать жена, и все же при одной мысли о расставании с Мэдисон внутри у него все переворачивалось.
— Не будь я членом королевской семьи, мы уже были бы мужем и женой, — мягко произнес Тарик. — Но я принц, habiba . Так что до тех пор, пока мой отец не сделает публичного заявления…
Мэдисон приложила палец к его губам.
— У меня не было отца, Тарик. Я говорила себе, что мой ребенок тоже не будет нуждаться в отце. Затем у меня на пороге появился ты. Анонимный донор, от семени которого я забеременела. — Она встретилась с ним взглядом. — Но ты перестал быть для меня просто донором. Ты хороший человек, Тарик, и я уверена, из тебя получится замечательный отец для нашего малыша. Разве я могу лишать вас общения друг с другом? — Она судорожно вздохнула. — Пусть твой отец объявит о нашем браке сегодня вечером.
Они долго смотрели друг на друга, затем Тарик застонал и заключил Мэдисон в объятия.
— Ты оказала мне огромную честь, — серьезно сказал он. — Я стану хорошим мужем и отцом. Клянусь, habiba , я сделаю все от меня зависящее, чтобы вы с малышом были счастливы.
