И она бы этого не сделала, будь этот поцелуй демонстрацией его власти над ней. Но в нем было столько нежности, что она уступила.
— Секс — это страсть, — пробормотал Тарик, — а страсть — это жизнь. — Встретившись с ней взглядом, он нежно провел ладонью по ее пока еще плоскому животу. — Еще есть ребенок, которого ты носишь. Наш ребенок. Скажи мне, ты действительно хочешь, чтобы я оказался негодяем, способным бросить тебя и его?
Тарик видел, что она борется с собой. С ним происходило то же самое.
Возможно, он на самом деле был тем, кем она его считала.
А может, всего лишь мужчиной, который в глубине души знал, что хотел бы быть с этой женщиной, даже если бы она не ждала от него ребенка. И трусом, который боялся себе в этом признаться.
Глава десятая
В конце концов Мэдисон поняла, что сопротивляться ему нет смысла. Они хотели для ребенка одного и того же.
Одно дело — растить малыша, не зная, кто его отец, и совсем другое — отказаться выйти замуж за его отца. Нет, она не могла так поступить со своим ребенком.
Конечно, в их браке не будет любви. Одно лишь сексуальное желание, сила которого до сих пор приводила ее в трепет. Но разве это счастье.
Словно прочитав ее мысли, Тарик сказал:
— Habiba , я сделаю все возможное, чтобы ты была счастлива. Клянусь.
Его тон был серьезным, и она знала — он не лжет. Было ли это причиной слез в ее глазах? Она медленно вложила свою руку в его. Он поцеловал ее ладонь, затем обнял ее за талию и повел навстречу мгновению, которое соединит их навсегда.
В огромном бальном зал было так светло, словно в нем горели тысячи звезд. С потолка свисали красивые хрустальные люстры, на столах стояли свечи.
Струнный квартет на заднем плане играл музыку Вивальди. Гости разделились на небольшие группки. Одни были в национальных костюмах, другие — в европейской одежде.
Должно быть, Мэдисон издала удивленный возглас, потому что Тарик крепче прижал ее к себе.
— А что ты ожидала увидеть, habiba ? — прошептал он. — Всадников? Костры? — Он улыбнулся, прежде чем она успела ответить. — Я не шучу, дорогая. Некоторые из моих людей до сих пор празднуют свадьбу по старинному обычаю.
Фуад стоял наверху мраморной лестницы, ведущей на площадку для танцев.
— Мне сообщить о вашем появлении, мой господин? — спросил он, поклонившись.
— Да, вот только тебе не следует все время кланяться. Побереги свои суставы. — Тарик поймал удивленный взгляд Мэдисон. — Дорогая, ты выдала себя. Думаешь, я заставляю своих людей делать подобные вещи?
— А разве нет?
Боже, как же его восхищала ее прямота. Ее смелость, ее задор. Как же ему хотелось поскорее сказать всему свету, что эта замечательная женщина принадлежит ему.
— Нет, — спокойно произнес он. — Я их не заставляю. Не все хорошо, что является традицией, но многовековой уклад не так-то просто изменить.
Казалось, Мэдисон смотрела ему в глаза целую вечность, затем облизала губы.
— Я… я буду тебе хорошей женой, Тарик, — прошептала она. — Обещаю.
Он знал — это неправильно. В данных обстоятельствах мужчина не должен был целовать свою невесту до официального объявления их мужем и женой перед собравшимися.
Так не принято.
К черту обычаи! — с яростью подумал Тарик и, развернув Мэдисон к себе лицом, наклонился и поцеловал ее в губы.
На мгновение в зале воцарилась гробовая тишина, затем толпа начала приветствовать их и хлопать в ладоши. Мэдисон взяла в ладони лицо Тарика и ответила на его поцелуй, перестав отрицать то, о чем ее сердце знало все это время.
Она была безумно влюблена в своего мужа.
Вечер был поистине волшебным.
Через несколько минут после их прихода появился султан. Поприветствовав гостей, он произнес пламенную речь о светлом будущем Дубаака, за которое он теперь мог быть спокоен. Затем он взял руки Тарика и Мэдисон и соединил.
— Вы принесете радость нашим людям. Мы от всей души желаем вам счастья.
— Моя жена, — тихо произнес Тарик.
— Мой муж, — ответила она, и он снова заключил ее в объятия и поцеловал.
— Это официальный поцелуй, — прошептал Тарик, и Мэдисон, рассмеявшись, подумала, как она могла всего этого бояться.
Несколько часов показались. Мэдисон вечностью. Она смеялась над шуткой одного из окруживших ее американцев, но ее мысли были далеко отсюда.
После поцелуя и тоста за новобрачных она почти не видела Тарика. Как и положено, он уделял внимание гостям.
Интересно, о чем они говорят?
Может, он объясняет им, что у него не было другого выхода, кроме как взять ее в жены? Может, друзья сочувствуют ему?
— …красивая страна, ваше высочество. Вы уже осмотрели ее?
Мэдисон заставила себя улыбнуться пожилой американке, которая обратилась к ней.
— Простите?
— Я говорила, что долина просто великолепна. Сочная зелень так изумительно контрастирует с пустыней.
Дверь отворилась, и в зал вошел Тарик. Он остановился и огляделся по сторонам.
Кожу Мэдисон начало покалывать. Он ищет ее? Похоже на то. Их взгляды встретились, и даже на расстоянии она увидела в его глазах блеск желания.
Женщина продолжала верещать, но Мэдисон ее не слышала. Ее взгляд был прикован к Тарику, пробиравшемуся сквозь толпу. Гости обращались к нему. Он кивал, улыбался им, но не останавливался.
Наконец он подошел к ней, и ее собеседница сделала реверанс.
— Добрый вечер, — сказал Тарик.
— Ваше высочество, я как раз говорила принцессе, как прекрасна речная долина в западной части города.
— Это правда, — согласился Тарик.
Его рука легла Мэдисон на талию. Это был красноречивый жест, и ее пульс участился.
— Вы непременно должны показать ее вашей жене, — произнесла американка.
— Мне столько всего нужно показать моей жене. А теперь прошу нас извинить. — С этими словами Тарик подхватил Мэдисон на руки и под аплодисменты и одобрительные возгласы вынес из зала.
Через пару минут он уже снимал с Мэдисон платье в их спальне, залитой лунным светом.
— Скажи, habiba , ты меня хочешь? — прошептал он, покрывая поцелуями ее шею и плечи. — Скажи.
В ответ она томно вздохнула, но все же ему хотелось услышать слова.
— Скажи, — настаивал он.
— Да, я хочу тебя. Боже мой, как сильно я тебя хочу. Займись со мной любовью, Тарик. Я требую!
Тарик не привык подчиняться, но тут он был бессилен. Избавив их обоих от остатков одежды, он уложил ее на кровать и она, раздвинув ноги, с готовностью приняла его. Ее зубы вонзились ему в плечо, когда он задвигался внутри нее и унес ее в царство чувственных наслаждений.
