— Спи сладко, amada, — прошептал он. — Мечтай обо мне.
Когда Раф вышел, Элла уже спала. С хмурым видом он направился на кухню. Нужно срочно найти выход из этого тупика, иначе от La Estrella останутся кожа да кости. Он раздраженно вздохнул, не желая признавать неизбежного.
Пришло время серьезно поговорить с Мануэлем.
***Наутро Элла с трудом заставила себя встать и сразу, пока не нашла отговорки, поплелась на плантацию. Тело ломило. Каждый мускул отзывался болью. Кто бы мог подумать, что собирать кофе — такой нелегкий труд. Но отступиться из-за предательски ноющих мускулов — никогда. И раз взялась за это чудо, она доведет его до конца. Крестьяне уже ждали ее на краю поля. Стоило Элле сорвать первую ягоду, как они немедля последовали ее примеру. Но не прошло и пяти минут, как пробежавший заговорщический шепот возвестил, что прибыл Раф.
Элла обернулась с беспечной улыбкой, молясь, чтобы следы усталости не слишком бросались в глаза. Ее мольбы не были услышаны. Лицо Рафа стало чернее тучи.
— Ты страшна как смерть, amada.
— И тебя с добрым утром.
— Предупреждаю сразу, — Раф навис над ней, — все кончено. — И громко объявил: — Я увожу свою жену.
Элла и рта не успела открыть, как явился знакомый складной нож. Блеснуло лезвие. Завязки опали. Лукошко вывернулось и полетело вниз. Ягоды посыпались в грязь.
— Раф! — завопила она, когда он взвалил ее на спину и, встряхивая, как мешок картошки, обменялся с крестьянами испанскими фразами. Ну и ну: в ответ ему грянули возгласы одобрения.
Элла извивалась в его руках. Ее шляпа, зацепившись за ближнюю ветку, съехала набекрень, и волосы каскадом обрушились на лицо, закрывая весь обзор. На руках, упираясь в его каменную спину, Элла кое-как пыталась выпрямиться.
— Что? Что происходит? — разъяренно вопрошала она, откидывая волосы.
Вместо ответа Раф еще крепче обхватил ее за лодыжки и подбросил на плече. От возмущения Элла потеряла дар речи. Ей ничего не оставалось, как держаться за его ремень и мерно покачиваться в такт его шагам. Вот крестьяне скрылись из виду, и Раф поставил ее на землю. Эллу шатало. Он поддержал ее за локоть, пока она не пришла в себя.
— Что ты делаешь? — воскликнула она, пытаясь хоть как-то собрать волосы, но быстро бросила это неблагодарное занятие.
— Спасаю твое лицо.
— Оно и видно. — Элла посмотрела на поле. — Чему они так радуются?
— Я прекратил забастовку.
Элла, как ужаленная, обернулась к Рафу.
— Ты… ты не продал la fined — с надеждой спросила она. — Передумал?
Раф покачал головой.
— Я предупреждал, будут проблемы. И Мануэль был уволен не просто так. Нанять его лишь по твоей указке я не могу.
— Тогда как ты прекратил забастовку?
— Откровенно говоря, это ты подала мне идею. — Раф скупо улыбнулся.
— Я?
— Ты сказала, что наймешь Челиту, если я ее уволю. — Раф любезно поклонился, заметив, что Элла вспомнила. — Как видишь, я не остался в долгу. Мне не пристало нанимать Мануэля, поскольку я сам его уволил. Но ты — другое дело. Для жителей Милагро разницы никакой. Наоборот, это вселит в них энтузиазм, и они с удвоенными силами возьмутся за сбор урожая.
— И ты в грязь лицом не ударил, — Элла уныло кивнула. Это было не совсем то, чего ей хотелось, но дело сдвинулось с мертвой точки. — И что прикажешь делать с Мануэлем?
— Придумаешь. Но наперед по-хорошему прошу — не лезь в мои дела. Твои чудачества мне вот где. Ясно?
— Не совсем. — Элла нахмурилась.
— В двух словах: через час я еду в Сан-Хосе — возникли сложности с продажей «Esperanza». Их нужно срочно решить. Элла, ты расцветаешь прямо на глазах. — Раф абсолютно точно описал выражение ее лица. — Пару дней переговоров, и дело в шляпе.
— Как тяжко это слышать. — Элла сладко улыбнулась.
— По тебе не скажешь. — Его лицо окаменело. — Добрый совет: пока меня нет, поразмысли о будущем, выбрось из головы то, что ты не властна изменить, займись тем, что тебе по силам.
— Конкретнее.
— Элла, ты балансируешь на краю обрыва и рискуешь даже больше, чем местные жители, потому что они под моим покровительством, а ты, как убедилась вчера вечером, нет. Настоятельно советую, подумай, как все изменить.
— Опять намекаешь на договор с родителями?
— Да.
— Это легко уладить, — заверила она.
— Похвально. — Раф помедлил. — Тогда сочтемся, когда вернусь. Теперь ясно?
— Кристально.
Раф развернулся и, как всегда, оставил ее одну.
Прошло несколько дней, а советы Рафа не шли у Эллы из головы. От своего она не отступилась, но ей еще отчаяннее захотелось подобрать ключ к душе Рафа, узнать, почему он так одержим продажей поместья. Зная разгадку, она наверняка сможет предотвратить продажу и помочь жителям Милагро. А есть еще Шейн. Хотя у нее и нет волшебной палочки, чтобы вернуть Чаза Макинтайра, остается еще кое-что. Мозаики.
Мануэль как-то упомянул о галерее искусств в Сан-Хосе, где выставляются известные работы местных мастеров. Очень кстати для того, что она задумала. Стоит показать образцы владельцу, и, быть может, эксперт красноречивее всего убедит Шейн, что нельзя зарывать талант в землю. Но вот незадача: надо попасть в город до того, как вернется Раф.
Несколько часов ушло на то, чтобы сломить оборону Мануэля.
— Как вы не понимаете, — талдычил он, — я останусь в университете и не смогу отвезти вас назад.
— Назад я доеду сама. Я запомню дорогу, пока мы…
— Вы не представляете, как опасны горные дороги. — Мануэль отчаянно качал головой. — Петля на петле. Оползни. Внезапные ливни смывают целые участки. А ухабы… Если с вами что-нибудь случится…
— Ничего не случится, если ты нарисуешь для меня карту и если я буду внимательной. Прошу тебя, Мануэль. Не ради себя. Ради Шейн. Скажи, ты хочешь, чтобы до конца своих дней она прозябала в бухгалтерах?
— Чем плохо быть бухгалтером?
— Ничем, будь это ее призванием. Положа руку на сердце, ты можешь так сказать?
— Нет. Мозаики захватили ее целиком, еще когда она была девчонкой. Уже и заказы были. — Мануэль помолчал. — Вчера — Шейн думала, никто не видит, — она сделала новый набросок в папку для эскизов.
— Ну как, поможешь? Мануэль вздохнул.
— Делать нечего. Но случись что, можете не разгибать спину на кофейном поле хоть до второго пришествия — еще раз вам мое место не выпросить.
Элла спохватилась. Нельзя допустить, чтобы это как-то сказалось на будущем Мануэля. Даже если напрямую оно и не имеет отношения к сбору кофе, все равно у Рафа длинные руки. Не говоря уж о такой черте, как мстительность.
