— Бросьте, не все так плохо, — вмешался в разговор Шард.
— То есть?
— А то, что я прикинул скорость движения реки — три мили в час, не больше. Если дерево унесло в середине ночи — предположим, часов шесть назад — то оно проплыло около восемнадцати миль, не больше. Краулер же может давать в воде пять-шесть миль в час, и если мы отправимся в погоню немедленно, то нагоним дерево и привязанный к нему флаер за три, максимум за четыре часа.
Тут же без дальнейших рассуждений Глауен направил краулер вниз по течению.
Они плыли по самой середине разбушевавшейся реки, через жару, еще усиливающуюся отражательной способностью воды. Духота стояла такая, что, кажется, нечем было дышать, и каждое движение требовало усилий, явно несоответствующих. А когда засияла Серена, жара и блеск воды стали совсем нестерпимыми. Глауен и Чилк начали подбирать плавающие в воде ветки, предварительно стряхивая с них насекомых и небольших змеек, приютившихся на листьях, и построили некое подобие навеса для Шарда, который давал хотя бы относительную, но тень. Время от времени из воды высовывались гигантские головы и перископы, явно намеревавшиеся атаковать посудину, и приходилось все время быть начеку.
За три часа такого плавания они миновали множество бревен, вырванных с корнем деревьев, кустов и каких-то непонятных плавающих предметов, но, несмотря на тщательное наблюдение, никаких следов флаера все еще не было обнаружено.
— А если пройдет еще пара часов, и машины мы так и не обнаружим? — не выдержал, наконец, Каткар.
— Тогда остановимся и хорошенько подумаем, — нехотя ответил Чилк.
— Я уже думал — и много, а потому не думаю, что это самое правильное в данной ситуации, — ядовито заметил Каткар.
Река становилась все шире; Глауен старался плыть, держась ближе к левому берегу, так что бы вся река оставалась в пределах видимости.
Прошел еще час, и впереди забелело пятно — это был Скайри. Глауен с трудом подавил вздох облегчения и едва не упал со скамьи, сраженный усталостью, жарой, некой эйфорией и чувством благодарности Судьбе. Шард обнял его за плечи.
— Мне даже трудно выразить свои чувства, — прошептал он.
— Пока еще рано возносить хвалы и благодарности, — заметил Чилк. — Флаер, кажется, кем-то оккупирован.
— Гуляльщики! — вырвалось у Глауена.
Краулер подошел ближе. Судя по всему, бревно к которому был привязан Скайри зацепилось за что-то недалеко от берега, и гуляльщики, очарованные странным плывущим предметом, перебежали по бревну на флаер. В данный момент они трудились над тем, чтобы выкинуть в воду мешок с остатками мерзкого животного.
Налетевший ветерок донес отвратительный запах и до краулера.
— Ради всего святого, что это за дрянь?! — не выдержал Чилк.
— Запах идет от мешка с останками, — пояснил Глауен. — Я специально оставил его на палубе, чтобы отвратить этих гуляльщиков от машины. — Он подошел к краю краулера и замахал руками. — Ну-ка, прочь отсюда! Прочь! Уходите!
В ответ гуляльщики завизжали от злобы и стали во всю мочь испражняться на краулер. Оставалось взять винтовку и отсечь от дерева, к которому был привязан Скайри, огромную ветку. С криками и писком гуляльщики помчались назад. Высоко задирая колени. Остановившись на безопасном расстоянии они предприняли еще одну ассенизационную атаку, но безуспешно.
Все четверо перебрались на флаер. Глауену первым делом пришлось вылить на палубу несколько ведер воды, дабы смыть вонючие останки, вывалившиеся на палубу из прорвавшегося мешка, а заодно и следы пребывания гуляльщиков. Краулер тоже погрузили на борт.
— Ну, река Верте, прощай! — воскликнул Глауен. — Я получил от тебя все, что хотел. — И подойдя к приборному щитку, поднял Скайри в воздух. Они двинулись прямо к устью почти на бреющем полете.
На закате все пообедали остатками провизии, удовлетворенно отмечая, как все шире и шире становится под ними река. Начинало чувствоваться приближение океана. Лорка и Песня исчезли, и Скайри летел теперь над западным океаном лишь при свете звезд.
— Но я так и не понял, как именно вы оказались на Шаттораке, — обратился Глауен к Каткару. — Вероятно, вы каким-либо образом оскорбили Смонни, поскольку сам Титус Помпо практически не играет никакой роли во всем происходящем.
— С этим покончено, — холодно ответил Каткар. — И, вообще, я не намерен больше вдаваться в подробности.
— Однако все мы заинтригованы вашими подробностями, а времени у нас много, так что прошу.
— А, может быть, это дело слишком личное, если не сказать, что и вовсе интимное, — огрызнулся Каткар.
— В свете всего происходящего, я не думаю, что дело уж настолько интимно. Оно, так или иначе, касается всех нас, и потому я еще раз повторяю свою просьбу.
— Смею также заметить, что и Глауен, и Шард являются сотрудниками Бюро Б, так что поставленный ими вопрос имеет характер официального, — усмехнулся Чилк. — Что же касается меня, то мне не менее любопытно узнать, как лучше всего отплатить Смонни, а заодно Намуру, Бенъями и прочим, которые могли подумать, что мне понравится их собачья дыра.
— Однако гнев лучше держать в узде, — улыбнулся Шард, — Я вот, например, стараюсь.
— Словом, по всем мыслимым и немыслимым поводам вам лучше теперь все же рассказать ваши приключения, — подытожил Глауен. Каткар упорно молчал, и тогда Глауен напомнил. — Ведь вы же член фракции ЖМС Штромы — как же вы познакомились со Смонни Клаттук, она же мадам Зигони, она же… имеет еще множество имен?
— Чему же тут удивляться, — хмуро ответил Каткар. — ЖМС занимается вопросами условий существования в Йиптоне и хочет, чтобы современность, наконец, победила на Кадволе спячку веков.
— Ах, да! И вы бывали в Йиптоне?
— Разумеется! Я хотел увидеть все собственными глазами.
— И отправились туда один?
Какая разница, с кем я туда отправился? — снова насторожился Каткар.
— Вы уж лучше назовите этих лиц и позвольте нам самим судить о том, есть тут какая-то разница или нет.
— Я отправился туда в составе депутации со Штромы.
— И кто в ней был?
— Несколько членов ЖМС.
— И разумеется, Клайти Вердженс среди них?
Наступило долгое молчание, закончившееся гневным выкриком:
— Ну, если вам так хочется, то да!
— А Джулиан?
— Естественно, — фыркнул Каткар. — Джулиан энергичен и настойчив. Я даже слышал, что о нем говорят как о зазнайке, но я не спешил бы с такой характеристикой.
— Мы будем скромны и не передадим вашего мнения Джулиану, — усмехнулся Шард. — Так что же произошло на Йиптоне?
— Вы понимаете, что, несмотря на единство относительно необходимости прогрессивных перемен, у членов ЖМС могут быть различные взгляды на отдельные проблемы. Клайти является представителем одного направления, а я другого, и наши конференции не всегда проходят гладко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
