— Я хочу домой, Юэн. Лондон мне ненавистен, и абсолютно понятно, что я не найду здесь жениха. Мне кажется, что у меня больше шансов в Глазго.
— Но ты не можешь ехать одна. Это недопустимо, — ответил Юэн, вскакивая на ноги и вновь принимаясь расхаживать по комнате. — Ты должна помнить, зачем мы здесь. Помнить о своем долге. Мы должны что-нибудь предпринять, чтобы отец не потерял имение, и личное счастье — твое или мое — сейчас не в счет. Понимаешь?!
Мойру потрясло, как жестко разговаривает с ней брат. Однако она понимала, что Юэн прав.
— Ах, я веду себя, как эгоистка! — воскликнула она, бросаясь к нему в объятия. — Должна признаться, я немного завидую твоему успеху, пусть даже с Мэри Энн ничего хорошего не вышло. В Лондоне так много юных леди, которые находят тебя очаровательным. Ты обязательно найдешь себе невесту, это лишь вопрос времени.
— А ты встретишь достойного молодого человека, — утешил сестру Юэн. — Я знаю.
«Если бы я только могла ему поверить, — подумала Мойра. — Но в глубине души я знаю, что не встречу никого, кто бы понравился мне больше Стюарта Уэстона».
* * *
Следующие несколько недель прошли в водовороте светской жизни. Леди Каннингем вывозила Юэна и Мойру на многие балы. Кроме того, с приближением Рождества нужно было посещать благотворительные концерты, выставки и рождественские песнопения на Баркли-сквер.
На всех этих мероприятиях Мойра невольно оглядывалась из страха, что рядом может оказаться Ангус МакКиннон. Однако он больше не появлялся.
Девушка познакомилась с двумя интересными молодыми людьми, и один из них, сын судьи, даже навещал ее несколько раз. Но знакомство быстро исчерпало себя, как только выяснилось, что у молодого человека нет достаточных финансовых средств.
Юэн тем временем превращался в разбитного франта, и на Курзон-стрит рекой текли письма, пропитанные девичьими духами.
— Ты разбиваешь столько сердец, — заметила леди Каннингем, когда одним погожим декабрьским утром Юэну принесли два очередных послания. — О тебе говорит весь Лондон.
Юэн густо покраснел и шаркнул ногой. Невзирая на бравые речи, он по-прежнему тушевался перед женщинами. Тем не менее сейчас Мойра с трудом узнавала в нем грубовато-добродушного, далекого от флирта мужчину, который уехал из Шотландии всего несколько недель назад.
— Так много юных леди… Наверняка есть одна, которую ты ценишь выше остальных? — спросила как-то Мойра, посмеиваясь.
— Нет. Мне еще только предстоит встретить жемчужину своего сердца, — ответил, пожав плечами, Юэн. — Я узнаю ее, как только увижу. А ты, сестричка? Что стало с тем серьезным молодым человеком?
Настал черед Мойре краснеть.
— В конце концов оказалось, что он мне не подходит, — ответила девушка, бросив на Юэна многозначительный взгляд, сразу же понятый братом.
Юэн и Мойра сидели на мягких диванах и наблюдали, как солнечный свет льется в окна гостиной.
— Юэн, как ты думаешь, смог бы ты жить в Лондоне?
— Нет, я уже соскучился по нашим горам. Лондон, конечно, хорош, но воздух и пейзажи Лох-Ерна ни с чем не сравнятся.
— Думаешь, нам улыбнется удача, Юэн? Осталось так мало времени…
— Мойра, мы ведь договаривались, что, если придется остаться на Рождество, мы останемся.
— Да, знаю. Но я соскучилась по маме, и мне очень не хочется встречать Рождество без родителей. Какой же это будет праздник, если мы застрянем здесь?
— Я прекрасно тебя понимаю, сестричка. Но насколько мы знаем, кредиторы уже могли начать распродавать поместье. Разве не на прошлой неделе должны были забрать опись?
— Да, на прошлой.
— Странно, что мы не получаем из дому никаких вестей.
— Странно. Но мама, наверное, тратит много сил на заботу об отце, а ведь нужно еще управлять имением.
— Да, но в это время года его в какой-то степени можно пустить на самотек. Помощь понадобится только в январе, когда у овец начнется окот.
У Мойры все внутри оборвалось. В январе… Она так надеялась быть дома к Рождеству или, в крайнем случае, к Хогманею[29].
Юэн поймал испуганный взгляд сестры.
— Мойра, мы ни на секунду не должны забывать, зачем сюда приехали. Я-то уверен, что скоро найду себе подходящую невесту, а вот ты должна приложить больше усилий.
При этих словах Мойра вздрогнула, как от укуса пчелы, но брат говорил правду, и она знала это. Однако с флиртом у нее ничего не получалось: каждый раз, встречая кого-нибудь, она невольно сравнивала его со Стюартом.
Как ее огорчало, что он не писал! Прошли долгие недели, и девушка перестала ждать почту, потому что ей никогда ничего не приходило. Мойру до того расстраивал такой поворот событий, что она даже злиться на Стюарта не могла.
— Мойра?
— Да, Юэн, ты, как всегда, прав. Но мы так давно не получали вестей из дому. Мне не терпится узнать, пошел ли отец на поправку.
— Уверен, он чувствует себя настолько хорошо, насколько это возможно, иначе мама бы нам написала.
— Сара думает, будто мы уехали, чтобы он отдохнул.
— Тем лучше, что она в это верит. Мойра, ты не должна говорить с ней об истинной причине нашего пребывания здесь. Обещай мне.
Мойра кивнула в знак согласия, но почувствовала, как в душе растет возмущение.
«Ну почему мы оказались в такой ситуации? Зачем нам встретился этот Ларри Харвуд?»
* * *
В тот же день после обеда Мойра вместе с леди Каннингем отправилась на очередной прием в ее экипаже.
Погода изменилась, и, когда они ехали в Кенсингтон к леди Томпкин-Смайз, над Гайд-парком висел легкий туман.
Мойра выглянула из окна, с интересом рассматривая статую принца Альберта[30]. «Такой выдающийся человек, — подумала девушка, — и так предан королеве!»
Визит получился приятным, а леди Томпкин-Смайз оказалась приветливой хозяйкой. В ее гостиной было так же людно, как в приемной врача, и несчастная маленькая горничная сбилась с ног, подавая чай и открывая дверь.
Позже, по дороге домой, леди Каннингем деликатно спросила Мойру, не ищет ли случайно ее брат невесту в Лондоне.
— Вы правы, — ответила девушка. — Юэн рассудил, что ему пора задуматься о браке. В Шотландии он не имел особого успеха и решил, что попробует добиться большего в Лондоне. Очень важно, чтобы он женился и произвел на свет наследника: Стрэткэрроны немногочисленный клан, и кроме Юэна продолжить род некому.
— Как жаль. Я думала, что в Шотландии немало достойных леди, которые могли бы ему приглянуться. Боюсь, что многие лондонские барышни довольно ветрены, в чем Юэн мог убедиться на примере этой Мэри Энн. А ты, моя дорогая? Я правильно предположила, что ты тоже в поиске?
