— Господи, да мы нашли настоящего преступника!
Сначала Леся именно так и решила. Но потом припомнила слова Констанции и слегка умерила пыл. К убийству Игорька и исчезновению Ивана Сергеевича этот Павлик явно не имел прямого отношения. Ведь он сидел за решеткой по обвинению в краже сумки у старушки.
— Ну и что такого? — пробормотала Леся. — Пусть этих двоих он не трогал. А вот Семена Семеновича похитить вполне мог. Зачем? А очень просто, по просьбе своей подружки Раечки.
И хотя Лесе не очень-то верилось в подобный поворот сюжета, слишком уж этот Павлик казался ничтожной фигурой, она принялась размышлять и прикидывать. Выходило, что оскорбленная Раечка вполне могла захотеть отомстить отцу. А тут Павлик. Личность весьма темная и сомнительная, да к тому же неоднократно судимая. И пусть сначала Павлик совершал мелкие правонарушения, но ведь юноша рос, формировался, совершенствовался, так сказать, и вполне мог дорасти до более серьезного преступления.
— Дорос, а тут как раз и Раечка с ее богатеньким папочкой подвернулась. Вот молодые люди и смекнули. Если папочка снимет Раечку с довольствия, ей придется худо. И чтобы этого не произошло, папочку нужно заставить изменить свое решение и раскошелиться.
Мысли о том, каким образом Раечка и Павлик собирались заставить Семена Семеновича раскошеливаться, у Леся были самые смутные. Но она полагала, что такой изобретательной и энергичной девушке, как Раечка, не составит труда придумать какой-нибудь стоящий способ и выколотить из папочки кругленькую сумму наличных.
— А могли и просто его прикончить. Б-р-р… Вот жуть какая! Родная дочь! На отца! Да еще этот Павлик!
Немного смущало Лесю то обстоятельство, что Павлик, будучи уже почти богатым человеком (вряд ли Семен Семенович стал бы долго упираться, жить всем хочется), спер у старушки ее сумку с грошовой пенсией.
Но и этому нашлось вполне логичное объяснение. Да еще из классики. Леся осталась им вполне довольна.
— Вот и Шура Балаганов попался на краже кошелька у какой-то гражданки в трамвае. А ведь Бендер ему в тот момент уже вручил кругленькую сумму. И красть у Шуры никакого смысла не было. Но он все равно украл. А почему? А потому, что привычка — это вторая натура. Вот и Павлик украл. Может быть, ему и не нужно уже было. А все равно украл.
И Леся помчалась докладывать Кире.
— Значит, Раечка познакомилась со своим Павликом во дворе дома своего отца.
— Да. Наверное, приходила навестить папу, братиков или бабушку. И познакомилась.
— Не самый лучший вариант для богатой наследницы, — покачала головой Кира. — Павлик этот — паршивая овца? Я правильно разобралась в ситуации?
— Не только паршивая овца, но и родственник Ивана Сергеевича. Тоже, между прочим, пропавшего. Одна инвалидная коляска после него и осталась!
Кира присвистнула:
— Ишь как все завертелось!
— Но допросить Павлика мы сейчас не сможем. Он находится за решеткой.
— Это обидно.
— Зато Раечка на свободе. С нее и спрос!
— И где она сейчас?
— Как где? В квартире своего отца.
— Одна?
— Одна. Глаша в участке у Горшкова мается. А бабка и мальчишки еще не вернулись.
— Пошли к Раечке! — решительно произнесла Кира.
И уже направилась к дому, но была остановлена.
— В этом? — произнесла Леся, дергая себя по очереди за отвратительный и порядком надоевший ей парик, очки и тряпки. — В этом я никуда больше не пойду!
— Ты права! Раечка не должна знать, что под видом полоумной тетки за ней весь день таскалась именно ты. Сначала избавимся от маскировки.
Сняв с лица грим, сбросив чужие лохмотья и сдернув парики, девушки почувствовали себя так, словно заново родились.
— Какой кайф! — воскликнула Леся. — Честное слово, ради одного этого стоило промучиться целый день.
— Чтобы теперь ощутить, как все прекрасно?!
— Вот именно!
— Теперь мы пойдем?
— Пойдем.
Лильку было решено не ждать. Подруги пытались дозвониться до нее. Но Лилька лишь коротко произнесла в трубку:
— У меня потрясающая находка. Потом перезвоню.
И отключилась от связи. Так что «колоть» Раечку на предмет ее причастности к похищению отца подругам пришлось вдвоем. Но они не роптали. Они были почти уверены, что нашли виновных в исчезновении Семена Семеновича. Вот они перед ними! Раечка и Павлик. Сладкая парочка.
— Вот так всегда, — кряхтела Леся словно столетняя бабка, поднимаясь к квартире Семена Семеновича. — Рожаешь детей, растишь их, а потом они тебя похищают, а то и убивают. И все из-за чего? Из-за денег!
— А как ловко Раечка навела тень на плетень! Подставила Глашку! Мол, это мачеха из ревности отца заказала. А она, Раечка, вся такая беленькая и пушистенькая, совсем даже и ни при чем. Змеюка!
Одним словом, добравшись до квартиры Семена Семеновича, подруги почти убедили самих себя в виновности Раечки. И не жалели для преступной дочери бранных слов.
— Аферистка!
— Мошенница!
— Предательница!
— Гадина!
Открывшая им дверь Раечка выглядела воплощением чистоты и невинности. Но теперь-то подруги раскусили ее гнусную сущность. Так что Раечке пришлось туго. Прямо с порога ее атаковали две разгневанные фурии.
— Ты похитила своего отца!
— Ты и твой любовник — Павлик!
— Не отрицай!
— Мы все знаем!
Под их натиском шокированная Раечка отступила на несколько шагов назад.
— Что вы такое говорите? — прошептала она. — Я ни в чем не виновата!
— Ты похитила своего отца!
— Вовсе нет! — отбивалась от обвинений Раечка. — Это все Глашка! Это ее рук дело! Она свихнулась от ревности. Вот и похитила папу. Или даже наняла человека, чтобы убить его!
Подруги возмутились еще больше. Да как она смеет так нагло врать?! Негодяйка! Мерзавка! Двуличная дрянь!
— Не наговаривай на свою мачеху.
— Это ты и твой дружок Павлик постарались.
— Это не Глашиных, это ваших рук дело!
— Денег вам захотелось.
— Вот вы на пару с Павликом и похитили Семена Семеновича!
— Ты заманивала, он действовал.
Выслушав их, Рая лишь отрицательно замотала головой.
— Нет. Вы ошибаетесь! Клянусь, ошибаетесь!
Кира разозлилась окончательно:
— А как? Как было дело? Он заманивал, а ты похищала? Так, что ли?
— Мы никого не похищали! А папу тем более!
— Еще скажи, что и с соседским Павликом ты тоже незнакома!
— Знакома, — затрясла головой Раечка. — Он мой бойфренд. Только… Только он папу не похищал.
— Врешь!
— Нет! Честное слово! Павлик — он хороший!
— Еще чего!
— Нет, честно, хороший. Просто он запутался. Его никто не понимает. Даже родная мать готова от него отказаться.
— Куда вы дели Семена Семеновича?
— Никуда мы его не девали! Мы папу не трогали! Как вы можете так на нас думать! Это… Это просто подло!
И Раечка неожиданно разразилась слезами.
— Я и так уже думаю, что папы нет в живых. А еще вы тут со своими дурацкими подозрениями! Последний раз вам говорю, мы с Павликом папу не похищали, не убивали и вообще не обижали.
— Но он ведь тебя оскорбил.
— По лицу ударил.
— Родной отец!
Раечка пожала плечами:
— Ну и что тут такого? Он ведь не со зла.
И Раечка принялась рассказывать про тот миг, когда она сидела у Павлика на коленях. И вдруг из дверей магазина вылетел взбешенный отец. Оттащил ее от Павлика. А потом еще и влепил ей пощечину.
— Он и Павлику по шее надавать хотел, да тот вовремя сориентировался. Завел свой мотоцикл и удрал. А то бы и ему досталось от папы на орехи!
Итак, Павлик слинял. А Раечка осталась. И у нее с отцом произошел тяжелый разговор, который закончился пощечиной. Правда, очень скоро Семен Семенович устыдился своей горячности. Покаялся перед дочерью и попросил прощения. Раечка своего папку любила. И охотно его простила.
— И простила я его потому, что понимала, он просто очень сильно за меня испугался. Он ведь узнал Павлика. Они же соседи. И конечно, папа отлично знал, что Павлик уже два раза сидел в тюрьме. Вот и испугался. Какой отец захочет для дочери такого жениха?
Разгневанный Семен Семенович был все же любящим отцом. Он быстро простил свою дочь, найдя ей тысячу оправданий. Маленькая глупенькая девочка! Ее так легко обмануть! Особенно всяким проходимцам. Таким образом, Семен Семенович сложил всю вину на негодяя и совратителя Павлика и поспешил к нему домой, чтобы объясниться с мерзавцем.
Но в квартире негодяя была лишь мать Павлика — тетка Констанция. Сам Павлик со страху или по другой причине умотал из дома. И объясняться со взбешенным соседом пришлось опять же бедной Констанции. В очередной раз ей досталось за выходки ее сына. Но женщине было не привыкать. И в данном случае она не понимала, в чем обвиняют ее сына.
