Читаем без скачивания Золото фамильного склепа - Дарья Калинина

Лилька одобрительно покивала головой и стала ждать, когда высокий незнакомец подойдет к Гуле. Вот он поравнялся с ней. Вроде бы замешкался, Лилька затаила дыхание, ожидая, что Гуля кинется ему на шею. Но он… он прошел мимо! А Гуля кинулась на шею вовсе не ему, а маленькому смуглому коротышке, который шел следом за статным незнакомцем.

— Тьфу ты! — разочарованно сплюнула Лилька, глядя, как Гуля обнимает подошедшего к ней мужчину. — Никого посимпатичней найти не могла! Неудивительно, что ее мать недовольна. Такая красивая Гуля и такой невзрачный кавалер.

Но, кажется, Гуля отнюдь не считала, что ее кавалеру чего-то не хватает. Она так и лучилась счастьем. Только сам коротышка не выглядел счастливым. Едва поздоровавшись, он уклонился от Гулиных объятий и резко что-то сказал ей, отчего бедная женщина замерла, словно была готова превратиться в мраморную статую. Она так сильно побледнела, что Лилька заволновалась за ее состояние и подошла поближе.

Благодаря этому ей удалось услышать часть диалога между Гулей и коротышкой. Тот был в бешенстве. И не говорил, а шипел:

— Если ты задумала меня кинуть, то я сразу же тебя предупреждаю: у тебя этот фокус не пройдет!

— Я сама ничего не понимаю! Как там ничего не было?

— Не было! Пусто! Зеро! Только какие-то бумажки!

— Какие бумажки? Деньги? Акции? Ценные бумаги?

— Не делай из меня лоха! Я отлично знаю, как выглядят ценные бумаги. Это были документы. Ясно тебе?

— Но я не понимаю… Все должно было лежать в сейфе!

— Должно? Там ничего не было! Ты меня обманула!

— Что ты, Тамерлан! Я никогда не предам тебя!

— Ты меня обманула! Подвела! Хуже того, ты обманула моих людей. И теперь они очень злы на тебя!

— Но Тамерлан… Я же все разузнала!

— Значит, плохо разузнала.

— Я старалась!

— Плохо старалась!

— Но я…

Оправдываться дальше у Гули не было сил. Ее полные чувственные губы задрожали, на густых ресницах повисли слезы, и она заплакала. Некоторое время Тамерлан смотрел на нее с каким-то странным выражением. Но затем его лицо смягчилось. И, протянув руку, он погладил Гулю по голове. Сказал ей несколько слов на незнакомом гортанном языке и обнял Гулю за плечи. Та приникла к своему коротконогому другу с немым отчаянием. А он увлек Гулю за собой, усадил на уединенную, стоящую за кустами лавочку и принялся что-то объяснять ей.

Что именно, Лилька понять не могла, хотя и подкралась к разговаривающей парочке довольно близко. Вся исцарапалась колючками, наступила в какую-то подозрительную гадость, испачкалась в зеленой траве. Но что толку! Ведь говорили они на языке, которого Лилька не понимала. Ни словечка!

Она только смекнула, что этот коротконогий Тамерлан расспрашивает Гулю о чем-то, а она ему отвечает, объясняет и оправдывается. Однако он на нее больше не сердился. Голос его звучал мягко и даже сочувственно. Что бы ни произошло между этими двумя, Тамерлан поверил в Гулину невиновность и теперь просто пытался понять, как же это так случилось.

Свидание не слишком затянулось. Тамерлан выяснил у Гули то, что его интересовало, и заторопился.

— Куда ты? — встрепенулась она. — Разве мы не посидим еще немного? Или давай зайдем в кафе?

— Нечего нам с тобой пока праздновать, — грубовато отрезал кавалер.

— Просто посидим.

— Некогда. Мне еще надо встретиться с моими людьми. Объяснить им ситуацию.

Гуля заметно расстроилась. Увидев это, Тамерлан снисходительно потрепал ее по щеке и произнес:

— Не переживай, детка. У нас все еще будет хорошо. Вот увидишь! Это я тебе обещаю!

И ушел. Он ушел, а Гуля осталась. Вид у нее был растерянный и удрученный. Свидание явно прошло не так, как она ожидала. И теперь молодая женщина грустила.

Целый день слежки за Глафирой не принес Лесе никаких результатов. Женщина выходила из дома, но все ее маршруты были совершенно неинтересными. Она зашла на почту, купила телефонную карточку, по которой можно было за смешные копейки позвонить по всему свету.

— Свекрови и детям звонить будет, — решила Леся. — Деньги экономит. Молодец.

Потом Глаша сходила в магазин, где купила бутылку ряженки, сдобную булочку и немного фруктов. Обычный перекусон женщины, которой не нужно готовить обед на целую семью. Когда муж потерялся, а дети и свекровь в отъезде, почему бы и не побаловать себя, освободив от домашней работы. После этой вылазки Глаша вернулась к себе домой. И никуда больше не показывалась.

Леся провела во дворе целый день, ловя на себе подозрительные взгляды окружающих ее бабок. Надо было как-то объяснить свое присутствие. Врать о том, что она приехала к кому-то в гости, Леся не рискнула. Все бабки во дворе были хорошо осведомлены, кто и в какой квартире живет. И Леся могла со своим враньем здорово влипнуть.

Так что она прикинулась дурочкой, что в ее новом образе было совсем нетрудно, и сказала, что живет неподалеку, а в этом дворе никогда раньше не была и теперь удивляется, почему не была, так как тут такой уникальный микроклимат, что ей тут очень нравится. И теперь она всегда будет сюда приходить, чтобы насладиться свежим воздухом.

Бабки сначала отнеслись к ее словам с недоверием. И даже начали хмыкать и выразительно переглядываться. А одна так и вовсе потихоньку, чтобы Леся не заметила, повертела пальцем возле виска. Но Леся не обиделась. Именно на такой эффект она и рассчитывала. Постепенно сидящие на лавочках бабки к Лесе привыкли и начали обсуждать свои дела, ничуть не стесняясь чужачки.

Таким образом, хотя Лесе и не удалось толком проследить за Глашей, зато она узнала много нового и интересного о том, что происходило в этом дворе и доме в целом.

— Слышали, Констанция от своего сынка вернулась.

— Откуда она вернулась?

— Павлика снова под следствие загребли. Оттуда и вернулась.

— Бедная женщина!

— Мало ей бед с ее непутевым сыночком, так тут еще и новые напасти.

— И что это на некоторых людей все валится и валится? Прямо сглазили бабу, вот что я вам скажу.

— При чем тут сглаз? Все беды у Констанции от ее сына!

— Ну, не скажите. Вот, к примеру, к последней истории какое он имеет отношение? Сами говорите, он же в тюрьме в это время был. Констанция специально к нему поехала, выручить надеялась.

— Да, вот я и говорю! Не надо ей было никуда ездить! И к Павлику своему ей не надо было ездить! Сидела бы дома — ничего бы и не случилось.

— Как вы можете так говорить! Может быть, ее бы, наоборот, вместо Игорька порезали.

— Что вы говорите! Его не зарезали вовсе!

— Какая разница! Ну, задушили бы ее. Разве лучше?

— Или похитили.

— Как Ивана Сергеевича. Или Семена Семеновича.

Тут уж Леся навострила уши. Конечно, она постаралась, чтобы ее любопытства никто из бабок не заметил. Но тем было не до странной дурочки, примазавшейся к их компании. Бабки увлеченно сплетничали о жизни медицинской сиделки, у которой в квартире и произошло убийство. Это неслыханное в их доме происшествие до сих пор будоражило их воображение. И со всех сторон только и слышалось:

— Бедная Констанция приехала, а в доме все опечатано.

— И Иван Сергеевич пропал.

— А Игорек вовсе убит.

— Кровищи!

Леся удивилась. Откуда кровь? Вроде бы не было никакой крови. И тут услышала.

— Что вы придумываете! — возмутилась еще одна бабка. — Не было никакой крови! Задушили его!

— И вовсе не задушили. Шею сломали. Я своими ушами слышала, как этот следователь сказал своим людям, что у жертвы повреждены шейные позвонки.

— Так это же одно и то же! Когда душили, тогда и шею сломали.

— А Констанция в милицию ходила? Вы не знаете?

— Как же не ходить! Ходила! Несколько раз ходила. Убили Игорька в ее собственной квартире. Тут поневоле забегаешь.

— Прямо и не представляю, как она теперь в глаза его родителями смотреть будет.

— Это да. Хоть сама и не убивала, а все одно, выходит, что виновата. За ее родственником парнишка смотрел, когда смерть к нему пришла. Выходит, с ее подачи он свою смерть нашел!

Эти разговоры навели Лесю на одну интересную мысль. Если Констанция — родственница и сиделка пропавшего Ивана Сергеевича — вернулась, может быть, стоит ее навестить? И чем дольше Леся размышляла над этим вопросом, тем очевидней казался ей ответ. Конечно, наведаться к этой Констанции очень даже стоит. Ведь вполне возможно, что убийство Игоря было связано вовсе не с похищением Семена Семеновича, а с проблемами сына Констанции — этого Павлика.

— Ведь он же уголовник, — бормотала Леся себе под нос. — От них всего можно ожидать. Да и дружки у него небось такие же уголовники. Может быть, пока этот Павлик в камере отсиживался, его подельники к нему домой наведались?

Зачем, спрашивается, наведались? Да кто же их знает. Может быть, этот Павлик им денег задолжал. Ведь говорили же, что он вечно на свою мать взваливал почетную обязанность выплачивать его долги. А вдруг на этот раз она не захотела, не смогла или опоздала? Вот и получилась такая ужасная история.