— Это трудно объяснить, — начал Борон и задумчиво обвел глазами друзей, размышляя, как бы лучше все объяснить. — Вы знаете, что самые сильные чувства мы, совы, воспринимаем и переживаем мускульным желудком. Лишь немногие чувства проходят через наше сердце. Но когда сова становится бесчестной, когда она предает свое дело, друга или все дерево, как поступила наша Вислошейка, передавая врагу важную информацию во время осады, она тем самым предает собственное сердце. Рано или поздно такая сова понимает, что натворила, и тогда желудок ее цепенеет, а сердцу приходится работать за двоих, чтобы возместить утрату. Но совиное сердце не приспособлено для такой нагрузки, поэтому оно разбивается. Не буквально, конечно, ведь оно продолжает жить и качать кровь, но дух его сломлен.
— И что же будет с такой совой? — испуганно спросил Сорен.
— Почти то же самое, что с ее сердцем и желудком. Она цепенеет. Она продолжает есть, пить, дышать, но становится бесчувственна. Душа покидает ее тело, хотя она остается жива. Такая сова не превращается в скрума. Мы называем таких несчастных живыми трупами.
Друзья притихли. Они просто не могли себе представить такого кошмара, но одного взгляда на Вислошейку было достаточно, чтобы поверить в самое страшное.
— И что вы собираетесь делать? — тихо спросила Отулисса.
— Хороший вопрос. Для этого, милая, мы и пригласили тебя, — ответил Борон, давая понять, что обращается лично к Отулиссе. — У нас есть для тебя очень важное задание.
— Для меня? — переспросила Отулисса.
— Да, но тебе потребуется помощь друзей.
— И что нужно сделать? — оживилась Отулисса. Сорен заметил, что она вдруг начала дрожать.
— Быть милосерднее, — просто ответил Борон.
Теперь уже все молодые совы изумленно захлопали глазами. Но сильнее всех растерялся здоровяк Сумрак.
«Быть милосерднее? И это они называют заданием?! Смеются они над ними, что ли?!»
— Мы, парламент Великого Древа Га'Хуула, приказываем вам шестерым, — сказал Борон, выразительно поглядев на Эглантину, — доставить Вислошейку в обитель Глауксовых Сестер, в Северные Царства, на остров Полноводный, посреди Моря Вечной Зимы.
Отулисса оцепенела.
Неужели она не ослышалась? Она так долго мечтала отправиться в Северные Царства на поиски свирепых северных воителей! Сколько раз она видела во сне бескрайние заснеженные равнины, ледяные утесы и суровые скалы мира вечной зимы. И вот теперь, словно в насмешку, ее хотят отправить туда в качестве сиделки при выжившей из ума старухе, которую она ненавидит всем желудком и никогда не перестанет винить в смерти любимой Стрикс Струмы!
Нет, это уже слишком. Слишком — ясно? Она пошатнулась на своем насесте и едва не свалилась, но Сумрак вовремя подставил крыло. Впервые в жизни Отулисса не смогла найти слов. Честное слово, у нее их просто не было.
И тут раздался негромкий стук, и в дверях показалась голова мохноногого сыча:
— Прошу прощения, ваша честь. Прибыл новый наблюдатель из Восточных Пустошей, говорит, у него важное сообщение.
— Пусть войдет.
В зал влетел подозрительного вида виргинийский филин, на голове у которого недоставало одной надбровной кисточки.
— Ваша честь, у меня дурные вести.
— Слушаем, — кивнул Борон.
— Вчера ночью Чистые взяли штурмом каньон. Сант-Эголиус пал.
Сорену показалось, будто из зала высосали весь воздух. Слова дозорщика громом загрохотали у него в ушах. Кажется, говорилось что-то о 32-м воздушном полке Клудда. Вроде бы Виззг погибла… или только ранена? Тут все заговорили вразнобой, и ничего уже нельзя было понять.
Молодых сов попросили покинуть зал.
Друзья решили, что старшие не хотят, чтобы они стали свидетелями всеобщего смятения, и хотели было отправиться к себе, но в дверях их догнал голос Эзилриба, который приказал мохноногому сычу проводить юных стражей в прихожую.
Пока тянулось ожидание, они успели быстро обменяться несколькими словами.
— Значит, Сант-Эголиус все-таки пал? Что же это значит? — ошарашенно пробормотал Сорен.
Все друзья были оглушены и растеряны — все, кроме Копуши.
— Это значит, — осипшим от страха голосом ответил Копуша, — что теперь в распоряжении у Чистых оказался самый большой в мире запас крупинок.
— Но я не понимаю, с какой стати я должна сопровождать эту мерзкую старую дуру! — захныкала Отулисса.
Копуша резко обернулся к ней:
— Опомнись, Отулисса! Ты сошла с ума, если всерьез думаешь о таких пустяках. Чистые завладели огромным запасом крупинок, а тебе ли не знать, какая сила заключена в этих частицах?! Тут Сорен спрашивает, что это означает. Я отвечу. Это значит, что сокрушения будут повторяться. Это значит, что Чистые получат доступ к нашим мозгам и нашим душам. Это значит, что мы можем навсегда утратить способность думать и чувствовать. А еще это значит, что лучше умереть, чем превратиться в слепое орудие самых страшных на свете сов. Вот что это значит, Отулисса.
Остальные четверо сов просто онемели от изумления.
Копуша — всегда спокойный, задумчивый и рассудительный Копуша, который никогда не выходил из себя и отличался безграничным терпением, теперь был вне себя от ярости. Если все они не на шутку растерялись, услышав известие о падении Сант-Эголиуса, и испуганно поджали перья, то пещерный совенок так распушился от ярости, что стал казаться вдвое выше ростом.
В этот момент в прихожую выглянул мохноногий сыч.
— Эй, молодежь, парламентарии просят вас вернуться в зал. За мной, пожалуйста.
И снова шестеро юных сов вошли в зал заседаний и встали перед изогнутой березовой веткой, на которой расположились парламентарии.
Они сразу заметили, что Вислошейки уже нет в зале.
На этот раз слово взяла Барран:
— Как вы уже слышали, положение ужасное. Мы выиграли две битвы: одну — во время зимней осады, вторую — только что, спасая Примулу и Эглантину. Но мы еще не выиграли войну, которая теперь будет еще тяжелее, чем раньше. Мы пока не знаем, как много воинов Сант-Эголиуса вступило в армию Клудда, но не будем прятать голову в песок и посмотрим в глаза страшной правде: без сомнения, армия Клудда стала гораздо больше и сильнее. А теперь Эзилриб расскажет вам о предстоящем задании.
Эзилриб перелетел в центр березовой ветки.
— Вы еще очень молоды, храбрые совы. Вам предстоит отправиться в путь на мою родину, в Северные Царства. Там лежит земля Великих Северных Вод. Первоначально ваше путешествие должно было стать актом милосердия, вы должны были сопровождать больную, старую, сломленную сову к Глауксовым сестрам, в обитель на острове Полноводном.
Сорен почувствовал, как встрепенулась Отулисса. «Ясное дело, надеется отвертеться — да видно, не судьба!» Видно было, что Эзилриб сказал не все.
— Вы должны будете исполнить этот долг, — продолжал старик.
Сорен украдкой покосился на Отулиссу и увидел, как у нее безобразно распахнулся клюв. «Интересно, это у нее от расстройства или от бешенства?»
— Но после того как вы в целости и сохранности доставите нашу Вислошейку в обитель, мы хотим поручить вам еще кое-что…
ГЛАВА XXIII
Когти от царства
Глаукс Великий, сколько поручений!
Вся стая давно спала, и только Сорен никакие мог уснуть. Он по сотому разу перебирал задания, которые им сегодня дали.
У него просто голова шла кругом от грандиозности предстоящего.
Отулисса и Гильфи должны были отправиться в обитель Глауксовых братьев и найти в тамошней библиотеке второй экземпляр утраченной книги о крупинките.
Сорену, Сумраку и Копуше предстояло добраться до Бухты Клыков на северо-западе Моря Вечной Зимы, отыскать там старого воина по имени Мох, а затем посетить остров Быстробуйный в бухте Киль, чтобы поговорить с дальней родственницей Октавии, умной кильской змеей по имени Клюки-Крюк. А после этого путь их лежал на остров Черной Гагары, где знаменитый кузнец Орф ковал боевые когти, равных которым не было во всем совином мире.
После падения Сант-Эголиуса судьба всего совиного мира зависела от результата этого долгого путешествия. Друзья должны были убедить северных сов присоединится к ночным стражам и вместе выступить против Чистых.
Но сумеют ли они уцелеть в этом незнакомом и опасном мире? Сорен не знал ответа на этот вопрос.
Зато Отулисса чувствовала себя победительницей.
Наконец-то старшие совы прислушались к ее советам! Она не сомневалась, что их новое задание станет лишь первым шагом к наступлению, планы которого она вынашивала с ночи смерти Стрикс Струмы.
Гильфи хоть и была недовольна, что ее послали в библиотеку, но тоже не могла скрыть ликования.
Эглантина была счастлива, что ее наконец-то взяли в стаю.
