а матери наши пусть лучше на «атасе» постоят! Ножом убивать и так нелегко, так еще и гражданских резать.
Сашка Ахметов возразил — Эти гражданские с пленными рабами как со скотом обращаются, вон Горын рассказал! У них рабы хорошо если лет пять могут протянуть. Поэтому у меня рука не дрогнет!
Петрович кивнул — Значит договорились! Юрты достаточно просторные, вполне можно мечом колоть. В одну руку меч, в другую щит! Не хватало, чтобы вас по глупости не подрезали! Сейчас около часа ночи, все спят, проблем быть не должно. Все поняли, пацаны!
Мы кивнули и уже дальше мы продолжили путь молча.
Князья во время нашего разговора только переглядывались. Затем, чуть приотстав, Роман сказал старшему брату — Настоящие волчата! Мне аж жутко стало. Я вот даже не уверен в наших гриднях, смогут ли они вот так спокойно убивать половцев. Им бы на коней да ударить по стойбищу грудь в грудь!
Изяслав усмехнулся — И погибнуть! Ты же слышал, там только воинов под тысячу человек! Даже баба или пацан, проснувшись, вполне могут исподтишка ударить в спину.
Неспеша, стараясь не повредить ноги, мы вышли с подветренной стороны, чтобы нас не учуяли половецкие лошади. Оставалось каких то семьдесят метров. Неожиданно от костра из кизяка, у которого сидели пятеро половцев, отделились десяток белых лохматых овчарок и бросились в нашу сторону.
— Бей! — Петрович первым выпустил стрелу, вместе с ним выстрелили еще четверо, половцы упали. Второй стрелой Петрович убил вырвавшуюся вперед собаку и уже третьей почти в упор вторую, остальных собак встретили наши алабаи, так же молча пытаясь загрызть своих собратьев. Быстро добив мечами пастушьих собак, мы их осмотрели.
Петрович удивился — Похожи на венгерских овчарок! Хорошо, что они не подняли лай! Теперь проверьте нет ли пастухов при овцах.
Убедившись, что никто не поднял тревогу, мы дождались пока спецы уберут ближайших бодрствующих половцев, которые в пятидесяти метрах от юрт в полудреме караулили сон стойбища и разделились по трое, один из тройки поджег свечу, вышли к краю поселения. Петрович и наши отцы как призраки растворились в ночи. Наши матери отошли на несколько шагов и приготовились стрелять. Князья Роман с братом распределили всех, выделив на каждую пару по юрте. Я оказался в паре с нашим дружинником Степаном Муромцем, получивший прозвище из-за того, что Муром был место его рождения, который отличался невероятной способностью впитывать все, чему мы его обучали. У Степы был талант настоящего воина: он мог вполне со времени стать настоящим спецназовцем, маскировался и передвигался по лесу неслышно и невидимо. Его можно было не заметить, даже если он прятался в шаге. Вторым был Иван Молчун, от которого редко когда услышишь хоть слово. Молчун со свечой в руке, поставленной в деревянный стаканчик, пропускал нас внутрь и освещая нам поле деятельности.
Оказавшись внутри юрты я шагнул влево, Степа вправо. На кошмах лежали пятеро. Половец прижался к бабе, а чуть в стороне спали трое детей. Мой меч три раза проткнул детские тела. Степан покончил с супружеской парой и посмотрел мне в лицо. Не увидев позывов очистить свой желудок, он одобрительно кивнул и мы двинулись дальше. На каждую семью уходило не больше минуты. Выйдя, я иногда сталкивался взглядом с мамой, которая как и ее подруги, прикусив губу, была готова выстрелить в любой момент из лука в убегающих половцев. Я пожал плечами и она покачала головой, не веря моему спокойствию. Все наши пацаны также действовали как прирожденные убийцы, за эту ночь увеличив личное кладбище в десятки раз.
Тридцать групп зачистили стойбище из тысячи юрт за примерно за час с небольшим. Отрубленную ханскую голову водрузили на копье, вкопав его рядом с ханской юртой. Между юрт спали рабы, которые так вымотались, что даже не проснулись, всего мы освободили три сотни изнуренных рабов, которые были одеты в тряпье. Их с трудом усадили на трофейных лошадей.
Мы подожгли крайнюю юрту, подав троим дружинникам, которые увидев свет от пожара, сняли путы с лошадей и пригнали их к нам. Изяслав устало произнес — предлагаю побыстрее собрать трофеи и уходить!
Петрович кивнул — Согласен, потом тут будет такая вонь стоять! Ну как вам такая война?
Изяслав сплюнул — Это хоть и подло, зато действенно. А ведь так можно избавиться от всех половцев!
— Можно! Хотя нам конечно же повезло. Впредь на такие операции нужно брать намного больше гридней! Теперь нам бы еще табун и стадо овец перегнать! Джульбарс и Вьюга и их дети должны нам помочь.
Сидевшие рядом с Варягом собаки, услышав свои клички, посмотрели на своего хозяина и тот их приласкал.
— Все, собирайте оружие, стрелы и все ценное и поджигайте юрты.
Глава 10
Юрий Кончакович был правнуком хана Шарукана, разгромившего объединённые силы русских князей во главе с великим князем киевским Изяславом Ярославичем в битве на реке Альте осенью 1068 года, и сыном хана Кончака, одного из героев «Слово о полку Игореве», тесть князя Ярослава Всеволодовича. Крестившись в несторианской церкви получил имя Юрий. Его дочь была выдана за Ярослава, сына Всеволода Большое Гнездо, но у пары не было детей, а сама его дочь умерла бездетной.
Известие о гибели хана Асадука и всего его стойбища, в котором проживало четвертая часть его воинов, дошло до Кончаковича через три недели. Честно говоря Кончакович недолюбливал погибшего из-за его высокомерия и нежелания прислушаться к другим ханам. Теперь же после смерти хана его орда срочно откочевала к придонским половцам, чьей столицей была Сарухань (Шарукань). Город находился на Северском Донце и возник на базе поселения аланов, имел смешанное население и был зимним убежищем половцев. Их земли располагались в междуречье Днепра и Дона. С юга земли Саруханских половцев ограничивались Азовским и Чёрным морем. Куманы же жили западнее Днепра. Западной границей их земель были реки Прут и Дунай. Собственно дальше уже начиналась Болгария.
Хан никак не мог взять в толк как русские смогли уничтожить почти пять тысяч человек, не позволив ни одному бежать. Выживших не было ни одного! И это больше всего напрягало хана. На месте стойбища были найдены лишь пепелища и трупы! Следы угнанного скота вели в сторону Рязани.
Купцы, следовавшие через Рязань к Русскому морю, доставили хану пергамент, на котором хан от имени рязанской ветви рюриковичей приглашался для переговоров в Киев на всеобщий княжеский съезд.
