Речь св. Петра внезапно была прервана поразительным и неожиданным для всех явлением: Дух Святой сошел на всех слушавших. Это единственный пример во всей апостольской истории, что Дух Святой сошел на присоединяющихся к христианскому обществу еще до Крещения их и без всякого видимого посредства – обычного возложения апостольских рук. Это было особенным знамением от Бога для вразумления тех иудеев, которые считали язычников нечистыми и недостойными быть членами Царства Мессии, по крайней мере, без предварительного принятия иудейства. Больше подобного чрезвычайного дарования Духа Святого в истории христианства мы не встречаем.
Верующие из обрезанных, пришедшие с Петром изумились, что дар Святого Духа излился и на язычников – знамение оказало свое действие: факт сошествия Духа Святого был несомненен, ибо явления, сопровождавшие его, были те же, что в день Пятидесятницы (см.: Деян. 10, 46). Тогда Петр, правильно понявший значение этого знамения, сказал: Кто может запретить креститься водою тем, которые, как и мы, получили Святого Духа? – т. е.: нет никаких препятствий присоединиться к христианскому обществу через Крещение, без всяких иудейских обрядовых установлений, тем, над которыми Сам Бог совершил такое чудо Своей милости, Своего благоволения. По крещении их, святой Петр, по их просьбе, пробыл у них еще несколько дней, конечно, наставляя и утверждая их в вере христианской. По церковному преданию, Корнилий потом был епископом в Кесарии, проповедовал Христа в разных странах и окончил свою жизнь мученической смертью. Память его 13 сентября (26 сентября н. ст.).
Молва о крещении язычников в Кесарии скоро распространилась по всем христианским обществам Иудеи и достигла слуха остальных апостолов прежде, нежели сам Петр успел возвратиться во Иерусалим. Образ выражения о сем… свидетельствует о том, что это известие было воспринято апостолами и большинством братий, как радостное. Но тем не менее событие это, как новое и необычайное, не могло пройти и без недоразумений, ввиду предрассудков иудеев и их предубеждений против язычников. Когда Петр возвратился во Иерусалим, обрезанные, т. е. христиане из коренных иудеев стали упрекать его за то, что он общался с необрезанными и ел с ними. Это было первое проявление того заблуждения или даже лжеучения, которое потом с большой резкостью распространяли всюду в среде христианских обществ иудействующие лжеучители, с которыми так сильно приходилось потом бороться особенно ап. Павлу. В данном случае соблазнялись, конечно, не тем, что язычники были крещены Петром, а тем, что не они к нему, а он пошел к ним, жил с ними и ел у них. Святость ветхозаветного закона, по их мнению, этого не допускала. Впоследствии заблуждения эти дошли даже до требования, чтобы язычники, принимающие христианство, предварительно обрезывались и выполняли бы все требования обрядового Моисеевого Закона (см.: Деян. 15). Теперь до этого еще не дошло, но Петру все же пришлось оправдываться. В оправдание свое он рассказал все, что с ним произошло во Иоппии: о бывшем ему от Бога вразумительном видении и о том, что произошло в доме Корнилия. Недаром св. Петр взял с собой шестерых иоппийских христиан из иудеев, которые были свидетелями всего происшедшего и теперь могли со своей стороны подтвердить всю истинность происшедшего.
В объяснении Петр особенно подчеркнул, что язычники получили такой же дар Святого Духа, как и они в день Пятидесятницы, и что это есть исполнение обетования Христова, данного пред Вознесением: а вы будете крещены Духом Святым (Деян. 1, 5). Характерно, что, по словам Петра, он только начал говорить, как уже сошел Дух Святой на слушавших его, что сделало до времени ненужным более полное оглашение уверовавших. Своим рассказом Петр, собственно, не ответил на сделанный ему упрек, что он ходил к необрезанным и ел с ними, но лишь поставил явную волю Божию об этих язычниках в качестве оправдания своего образа действий.
Если Бог при таких необычайных знамениях принял язычников в Свою Церковь, то разве не мог он, Петр, не обращаться с ними как с братиями своими, жить у них и есть с ними? Этот рассказ внес успокоение: слушавшие даже стали славить Бога за милость к язычникам. Эти упреки св. Петру со стороны христиан из иудеев чрезвычайно характерны. Разве посмели бы они делать ему какие бы то ни было упреки, если бы Господь Иисус Христос поставил его Своим заместителем, «князем над апостолами» и непогрешимым главой Церкви, как учат римо-католики? Да и стал ли бы апостол Петр перед ними «оправдываться»? Он просто бы указал на свое полновластие, на свое право поступать как находит нужным.
Аверкий (Таушев), архиеп. Четвероевангелие. Апостол. Руководство к изучению Священного Писания Нового Завета. М.: Изд-во ПСТГУ, 2007.
Суббота
Деян. 12, 1—11
В то время царь Ирод поднял руки на некоторых из принадлежащих к церкви, чтобы сделать им зло, и убил Иакова, брата Иоаннова, мечом. Видя же, что это приятно Иудеям, вслед за тем взял и Петра, – тогда были дни опресноков, – и, задержав его, посадил в темницу, и приказал четырем четверицам воинов стеречь его, намереваясь после Пасхи вывести его к народу. Итак Петра стерегли в темнице, между тем церковь прилежно молилась о нем Богу. Когда же Ирод хотел вывести его, в ту ночь Петр спал между двумя воинами, скованный двумя цепями, и стражи у дверей стерегли темницу. И вот, Ангел Господень предстал, и свет осиял темницу. Ангел, толкнув Петра в бок, пробудил его и сказал: встань скорее. И цепи упали с рук его. И сказал ему Ангел: опояшься и обуйся. Он сделал так. Потом говорит ему: надень одежду твою и иди за мною. Петр вышел и следовал за ним, не зная, что делаемое Ангелом было действительно, а думая, что видит видение. Пройдя первую и вторую стражу, они пришли к железным воротам, ведущим в город, которые сами собою отворились им: они вышли, и прошли одну улицу, и вдруг Ангела не стало с ним. Тогда Петр, придя в себя, сказал: теперь я вижу воистину, что Господь послал Ангела Своего и избавил меня из руки Ирода и от всего, чего ждал народ Иудейский.
В то время – т. е. пока Варнава с Савлом исполняли поручение антиохиян (см.: Деян. 11, 25–30).
Ирод царь. – Это был именно Ирод Агриппа I, сын Аристовула и Вероники, внук Ирода так называемого Великого, искавшего убить Господа по Его рождении и вместо Него избившего вифлеемских младенцев (см.: Мф. 2, 1, 13 и далее), племянник Ирода Антипы Галилейского – убийцы Иоанна Крестителя (см.: Мф. 14, 3 и далее). Такова эта семья убийц, окровавивших свои руки самою драгоценною для христианского мира кровью… Родившись около 10 г. до Р.Х., Ирод Агриппа воспитывался в Риме. По восшествии на престол Калигулы, получил от него тетрархию умершего дяди своего Филиппа (см.: Мф. 2, 22; Лк. 3, 1) и тетрархию Лисания (см.: Лк. 3, 1) с титулом царя. Вскоре он объединил под своим владением и тетрархию другого дяди своего Ирода Антипы. Наконец, Клавдий Кесарь, преемник Калигулы, присоединил к его владениям и Иудею с Самарией, так что он, подобно деду, владел всею Палестиною, причем отдельной прокуратуры римской над Палестиной уже не было. Умер 44 года по Р.X., процарствовав не более 4 лет, после чего Иудея снова была обращена в римскую провинцию.
Поднял руки… чтобы сделать зло – или заключением в темницу, или телесными наказаниями, или другими жестокими мерами, до убийства включительно, пример чего указывается далее.
Иаков, брат Иоанна (Богослова), Зеведеев был второй мученик христианский, на котором точно исполнилось предсказание Господа (см.: Мф. 20, 23). Дополняя краткое известие Дееписателя о его мученической кончине, Церковное предание говорит, что обвинявший апостола сам обращен был ко Христу обвиняемым и вместе с ним сподобился мученической кончины. Так, восклицает свт. Иоанн Златоуст: «Уже не иудеи и не Синедрион, но царь поднимает руки, чтобы сделать зло. Это высшая власть, тягчайшая брань, тем более, что была в угодность иудеям».
Тогда были дни опресноков — дни опресноков начинались со дня Пасхи и продолжались 7 дней. Если Ирод обычно пребывал в Кесарии, резиденции тогдашних иудейских правителей, то упоминание о днях опресночных дает понять, что для гонения на христиан и заключения Петра к удовольствию иудеев Ирод воспользовался своим пребыванием в Иерусалиме на празднике Пасхи; как бы то ни было, низкая расчетливость, руководившая им, была такова, чтобы своими действиями угодить можно большему числу народа: вполне по-иродовски и достойно тех, кому это делалось в угоду.
Четырем четверицам воинов – т. е. четырем сменам – по четыре человека в каждой. Такая усиленная охрана полагалась лишь особо важным преступникам, а в данном случае она сослужила свою службу совсем не так, как ожидалось, ибо, как говорит блж. Феофилакт, «чем тщательнее была стража, тем более удивительно обнаружение силы Божией».
